Я — дочь вашего мужа ч. 3 Марина выскочила из квартиры. Бесшумно, как тень. Лестница, лифт, двор — всё одним размытым пятном.
Сидела на лавочке у соседнего подъезда, смотрела на звёзды и считала удары сердца. Сто двадцать в минуту, наверное. Или все двести.
Потом зазвонил телефон. Леша: «Ты где? Мы тут Настьке пиццу заказали, иди, а то остынет».
Марина подняла голову. Её собственное окно — четвёртый этаж, тюль, которую она сама покупала, свет горит ярко. На кухне мелькали тени. Две.
Она ещё сидела на лавочке, когда к подъезду подкатила курьерская машина. Парень в яркой форме забежал в подъезд, через минуту вышел — пустой, без коробки.
Марина смотрела на своё окно. Там сейчас едят пиццу. Пьют чай. Смеются. Им хорошо. И Лёша звонит, делая вид, что ничего не случилось.
Новая жизнь
Две недели Марина играла спектакль. Смотрела, как Леша увозит Настю по утрам, как они возвращаются весёлые, как он покупает ей мелочи — сок, шоколадку, блестящую заколку в ларьке у дома. Гладит по голове, когда думает, что она не видит.
— С папашей этим разбираюсь, — врал он, глядя в телевизор. — Квартиру уже присмотрел, залог отдал. Скоро съедет.
Марина молчала. Смотрела на него и ждала.
— А ты готов? — спросила она однажды вечером. Спокойно, даже ласково.
— К чему? — Леша оторвался от экрана.
— К переезду.
Он замер. Рука с пультом застыла в воздухе.
— В смысле? — Леша смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. — Настька же съезжает. Я квартиру ей присмотрел, залог отдал. Я тут при чём?
— При том, — Марина говорила всё так же ровно, будто о погоде. — Ты с ней.
Она смотрела, как до него доходит. Сначала дёрнулся глаз, потом побелели губы, потом по лицу пробежала тень — быстрая, как судорога.
— Ты чего? — голос сел, пришлось прокашляться. — Марин, ты чего?
— Квартира моя, Леша. Ты здесь только прописан. Был.
Она встала с дивана, поправила халат и посмотрела на него сверху вниз.
— Собирайтесь. Оба.
Из комнаты выскочила Настя. Глаза горели победным огнём.
— Ты слышал? Она нас отпускает! Лёш, она отпускает!
— Ну ты змея, — выдохнул он.
— А вы самодеятельный театр тут устроили! Играйте, артисты. Вон дверь.
Они уехали тем же вечером. Чемодан с Микки Маусом, её бывший муж и девочка, которая так хотела стать женщиной. Марина стояла у окна и смотрела, как они грузят вещи в автомобиль. Потом закрыла шторы.
Наутро вызвала мастера и сменила замки.
А через два дня сидела в кабинете гинеколога.
— Поздравляю, Марина, — улыбнулась врач, глядя на монитор. — Шестая неделя. Сердечко уже бьётся, слышите?
Марина слушала этот быстрый, частый стук и не могла поверить. Восемь лет они пытались. Восемь лет она пила горсти таблеток, меряла температуру, высчитывала дни, плакала в ванной, когда приходили «красные гости». А теперь — вот оно. Когда уже не ждала. Когда всё рухнуло.
Она вышла на улицу, вдохнула влажный мартовский воздух и пошла пешком.
Просто так. Куда глаза глядят.
Восемь лет. Её агентство, её квартира, её жизнь. И ребёнок будет её. Только её.
Ветер трепал волосы, бросал в лицо холодные капли с деревьев. У витрины цветочного магазина Марина остановилась — поймала своё отражение в стекле.
Вгляделась.
Из глубины на неё смотрела женщина, которую она не видела давно. Спокойная. Счастливая.
Марина улыбнулась ей. И пошла дальше.
От автора: Спасибо, что прошли этот путь вместе с Мариной. Знаете, в каждой истории есть место не только боли, но и надежде. Иначе зачем всё это?
P.S. Лайки для автора — как свет в окошке.
