К грустным принцессам принцы не приезжают ч. 1
Май врывался в распахнутые окна — терпкий, дурманящий, с пьянящим запахом садовых ландышей.
Соня кружилась перед зеркалом в небесно-голубом шёлковом платье, и тонкие занавеси взлетали от сквозняка, словно хотели унести её за собой, в эту зелёную кутерьму за окном.
— Бабушка! — голос звенел, как стеклянный шарик. — Может, укоротить?
— Куда ж короче? — бабушкина голова высунулась из кухни, вся в мучной пыли. — Ты у нас и так — загляденье. Красавица!
Соня то распускала волосы — тяжёлой русой волной по плечам, то снова собирала в узел, примеряла брошки, повязывала шарфики. И тихонько напевала: «А на Заречной улице весна…»
Калитка взвизгнула и грохнула так, будто по ней ударили чем-то тяжёлым — раз, потом ещё.
— Хозяева!
Соня вздрогнула, замерла с брошкой в руке.
— О, господи, — бабушка вытерла руки о фартук, и лицо у неё сделалось усталым, будто она уже знала, кто там, ещё до того, как открыть. — Коршуновская опять. Пойди открой, Сонь. Скажи — пусть подождёт, я вынесу.
На пороге стояло существо — босое, чумазое, в платье, которое когда-то было синим, а теперь казалось цвета придорожной пыли. Волосы торчали серым ёжиком, коленки в цыпках, а глаза — большущие, серые, смотрели на Соню не мигая. Рот приоткрылся, и девчонка застыла, будто увидела видение.
— Эй, — Соня помахала рукой перед её лицом. — Ты кто?
Девчонка моргнула.
— Я Галька. А ты… ты кто?
— Соня.
— А-а, — выдохнула девчонка с облегчением. — Я знаю. Ты внучка из города.
— Можно и так сказать, — усмехнулась Соня. — Тебе бабушку?
— Ага.
— Посиди на лавке, сейчас выйдет.
Соня уже взялась за калитку, чтобы захлопнуть, но Галька вдруг подскочила и вцепилась в щеколду:
— Постой! Постой! Не уходи!
— Чего тебе?
— Можно, я на тебя ещё посмотрю? — глаза у девчонки сделались совсем круглые, восторженные. — Я живую принцессу никогда не видела. Ты настоящая принцесса. И волосы твои — как у принцессы, и платье…
Соня засмеялась:
— Ну ты скажешь тоже…
— Нет! — Галька мотнула головой так, что ёжик затрясся. — Ты самая настоящая. Когда платье надоест, подаришь мне?
Из-за спины Сони высунулась бабушка:
— Чего тебе, Галька?
Девчонка мгновенно преобразилась: восторг погас, глаза потускнели, стали взрослыми и усталыми. Она протянула мятую алюминиевую миску:
— Мне б помидор солёных… или капустки… А там что есть, то и дайте. Жракать охота.
— Кто это? — спросила Соня, когда за Галькой закрылась калитка.
— Коршуновых дочка. У них таких пятеро.
— А родители где?
— На рыбалке, — бабушка усмехнулась невесело.
— На какой рыбалке?
— На болоте. С утра бутылочку — и айда пескарей ловить. Наловят — детям уху варят. Сад у них — пять соток, огород — двадцать, всё бурьяном заросло, а они пескарей ловят.
— А дети?
— А дети по соседям бегают. Еду просят.
— В школу хоть ходят?
— В сентябре начинают, а там бросают. Кому за ними смотреть?
— Так почему детей не заберут? В приют?
Бабушка долго молчала, перебирая сухую фасоль в миске. Фасоль стучала по дну, как мелкие камешки.
— А ты думаешь, Соня, в приюте им лучше будет? Тут уж какие ни есть — мать с отцом. Бывают у них… просветления. Где поругают, где пожалеют. Иногда ведь и жалеют.
#рассказы #истории #отношения #про_людей #отцы_и_дети
Продолжение ⬇️
