Тёщу не обманешь: четыре зятя Марьи ч.1
У старой Марьи было четыре дочери, четыре красавицы, четыре судьбы. И четыре зятя, которых она мерила не ростом и не достатком, а чем-то другим, своим, бабьим чутьём. Кого называла умным, кого — дураком, да только жизнь потом всё по-своему переставила. А они на неё не обижались. Знали: тёща зря не скажет.
Мастер на все руки
Самым первым и самым видным был зять Григорий Павлович. Статный, русоволосый, с золотыми руками. Дочку Марьину, старшую Алевтину, из деревни в город увёз, на завод пристроил.
Платили там хорошо, прилично, не то что в колхозе. Мебель сам мастерил — горки, комоды, буфеты с витыми ножками, — не дом, а картинка. Жили душа в душу, троих пацанов родили. А тут Григорию командировка выпала дальняя, на два года, на север.
Завод дал направление, собрал он чемодан и укатил за тридевять земель. Алевтина с ребятнёй подалась к матери, в деревню, — одной с тремя маленькими тяжко, а там хоть подмога.
Как-то мать, поглядев на внуков, сказал дочери тихо:
— Поезжай-ка ты к нему, Алька. Мужик Гриша видный, горячий. Без пригляду — беда.
Алевтина и поехала. А там, на северах, уже беда клубочком свилась: завелась у Григория бабёнка, кудрявая, блондинка пергидрольная. Живут, горя не знают.
Только Алевтина — не промах. Вцепилась в ту бабёнку, как кошка, повыдергала жжёные патлы и мужика своего отвоевала. Вместе и вернулись, когда командировка кончилась. А там от предприятия квартиру дали, новую, в только что построенном доме. Ещё и дочку родили.
В год, когда дочка школу закончила, заболела Алевтина. Марья приехала навестить, поглядела на зятя, на его глаза бегающие, на дочь, что таяла с каждым днём, и уехала ни с чем.
Дома дед спросил: «Есть надежда?» Она только рукой махнула. Не сказала, что у Григория уже другая на примете, ждёт, когда место освободится.
Дождался. Не успели Алевтину закопать, новая хозяйка в квартире объявилась.
А летом Григорий приехал к Марье, новую жену показывать. Ком стоял у старухи в горле, а виду не подала. Самовар на стол, пироги, улыбка. Даже на фотокарточку общую согласилась.
Потом соседкам сказала:
— Гриша-то у нас — золото, а не мужик. Один изъян — бабья порода к нему липнет, а он отказать не умеет. Слабый на это дело, прости Господи.
Дурак, а поди ж ты
Второго зятя, Павла, Марья сразу в дураки записала. Молоденький — всего двадцать лет. Отслужил в армии и вернулся в родную деревню. На районной ярмарке, куда съезжался народ со всех окрестных сёл, он приметил Таисию — вторую дочь Марьи.
А потом взял и посватался. Тая и согласилась.
Её прежний жених, с которым она гуляла, попал в аварию и погиб. А Павел хоть и простоватый, зато свой, деревенский, не городской вертопрах.
Марья пригляделась к будущему зятю: мужик тихий, работящий, не пьёт. Подумала и дала добро. Единственное, что тревожило Марью, — Павел жил в соседней деревне. «Увезёт, и не увижу ни дочки, ни внуков», — переживала она. Но Тая всё же решилась.
У Павла мать оказалась — кремень. Невестку невзлюбила сразу. Всё потому, что была у Павла до армии зазноба, которую он за нос водил, а она так вековухой и осталась. Матери та зазноба милее была.
И начала она сыну нашёптывать: непутёвая, мол, твоя Тайка, детей рожает не живучих, двоих уже схоронили. Павел слушал-слушал, да и запил. А во хмелю — зверел. Тая не раз босиком по снегу к его сестре через три дома убегала.
Соседи советовали:
— Брось ты его, поезжай к мамке.
Она пожитки соберёт, а он проспится, на колени встанет, слёзы льёт. И оставалась. Да и как уедешь? Дома две сестры незамужние, а она — разведёнка, им ярлык навесят, никто замуж не возьмёт.
#рассказы #про_людей #почитать #про_тёщу #отношения
продолжение 🔽
