Дочь беса ч.4
А какая страсть в бабкином доме приключилась, не приведи Господь такое увидеть! Загнала бабка Шурку во двор, сама в огороде копается. Тучи с лесу надвинулись, потемнело.
Заторопилась бабка в избу, зашла на крыльцо, слышит — по горнице кто-то ходит, сапогами тяжко стучит. Влезла на скамейку, в окно глянула — да обомлела.
Стоит у стола мужик в высокой шапке, сам весь чёрный, только лицо белое, глаза зелёные, как у кота, горят. От страху такого упала бабка со скамьи, хорошо, кости целы остались. Еле поднялась, бежит по деревне: «Спасите, люди добрые! Чёрт в избе!»
Усадили бабку, еле успокоили, водой отпоили. А в дом заходить боятся. Хорошо, ребятишки с речки бежали, в нечисть они не верили, но палки на всяк случай взяли.
Идут по сенцам, шумят. На шум из избы выбежала Шурка, морда в муке, глаза зелёные блестят — ну, вылитый нечистый.
Да, повеселили в тот год бабка с Шуркой всю деревню! До сих пор старики те истории сказывают, сочиняют, конечно. Но ребятня любит послушать, особенно как медаль Шурка получила. Зря смеются, всё взаправду было.
Перед самой зимой гроза грянула, дождь по крыше и стёклам барабанит. Хорошо под такой стук спится бабе Матрёне! Среди ночи дверь с грохотом распахнулась, Шурка с топотом в избу ворвалась, блеет, а слышно явственно:
«Бэ-э-да! Бэ-э-да!» Побежала коза в сени, ведро с водой рогами подхватила. А во дворе солома горит, пожар разгорается.
Знать, молния ударила. Опрокинула Шурка ведро на пламя. Всегда в деревне вода в кадке у дома припасена, ведро на случай пожара рядом стоит. Залили огонь вместе.
После, баба Матрёна всей деревне рассказывала, как коза-спасительница её от гибели выручила. Да только кто ж поверит? Смеются мужики, покачивают головами. Знают, что бабка — мастерица на выдумки, а уж про свою Шурку и вовсе небылицы плетёт.
— Эх, Матрёна, — подшучивают соседи, — коли такая героиня у тебя, закажи у кузнеца медаль ей, чтоб по заслугам была!
А бабка слушала-слушала да и сделала по-своему. Отправилась к кузнецу. Тот, человек весёлый, шутку оценил. Выковал из железа пластинку, вывел на ней буковки: «Козе Шурке за отвагу на пожаре».
И повесила баба Матрёна ту медаль на грудь своей кормилице. Пусть смеются. Не в смехе дело. Главное — живы, целы, а честь, даже козья, должна быть воздана.
Подуло ветром с севера, закружились в воздухе первые снежинки. Пришёл под вечер, когда уже смеркалось, к бабе Матрёне мужик. Лица не видать, от холода в воротник укутался, шапка на глаза надвинута. Просит козу продать — жена, мол, занедужила, нужно молоко от чёрной козы. Большие деньги за Шурку сулит, будто жеребца породистого покупает.
— И не проси! Она у нас всю деревню веселит. Да и нельзя мне без козочки — оголодаем без молочка.
— А я тебе другую дам, белую. Белянка! Глянь, какое вымя большое! Козочка смирная, ласковая.
И вправду, вымя большое, коза молочная. Пока бабка новую козочку разглядывала — пропал мужик. И Шурка следом пропала. Лежали на божнице, за образами, те самые деньги, что баба Матрёна чернявому мужику когда-то уплатила. Чудеса, да и только!
Кувшинчика с молоком тоже не стало. Скоро про неё бабка и вовсе забыла. Козочку Белянку доила, струйки молока в подойник звонко стучали, об ноги кот Барсик терся. Много ли для счастья человеку надо? Чтобы в доме тепло пахло хлебом да парным молоком, а на коленях кот мурлыкал.
#сказки_для_взрослых
