Дочь беса ч. 3
Привела бабка козу на двор, воды в корыто налила, травки свежей дала, морковки с капустой в миску положила, сноп чистой соломы расстелила:
— Здесь спать будешь!
Никогда в отцовских хоромах Шурка на соломе во дворе не ночевала. Улеглась. Что поделаешь? Устала. Теперь она простая коза, надо новой жизнью жить, до самой зимы, до первого снега.
Кувшин бабка на стол поставила — пусть стоит, места много не занимает, в хозяйстве сгодится. Утром Барсик вокруг стола крутится, есть просит. И что это он на столе почуял, коли там, кроме хлеба да картошки, ничего нет? Глядь, а кувшинчик-то до краёв молоком полон. Хватило и бабке, и коту.
Так и пошло. Сытно зажили. О чуде в доме баба Матрёна никому не сказывала, даже куме. Молоко да творог ели с Барсиком, помалкивали. Уговор дороже денег.
Быстро освоилась коза на новом месте. До всего ей дело было, всё узнать хотелось. Взбежит по ступенькам, боднёт — дверь в сенцы открыта. Научилась и в избу дверь отворять: зацепит рогом половичок, что для тепла на порог стелили, — дверь и подаётся. Чаще Шурка на бабкиной кровати спала: дождётся, когда старуха на печи заснёт, — прыг на перину! Куда мягче, чем во дворе на соломе. Да стала бабка вредничать, ругаться, дверь на крючок запирать — не откроешь.
Ещё в избе хлеб на столе лежал, мука для выпечки в ларце. Временами коза ими лакомилась.
Ох, и весёлая жизнь у бабы Матрёны началась! Выгонит она козу на выпас, а та по старой привычке, как у батюшки в лесу, обязательно куда повыше залезет, куда простая коза и не додумается.
Дрова у каждого дома в поленницах сложены — Шурка по ним, словно по лестнице, на крышу взбиралась, бегала, прыгала, копытцами стучала. Крыши-то дранкой крыты, она по ним носилась, топает да ещё и блеет, хвастается, какая ловкая!
Пробовали её отлупить — не получалось. Сбегала, да ещё и рога выставляла.
Как и в родном лесу, стала Шурка вожаком всего козьего племени в деревне. Ох, и не любили её пастухи! Вечно козы от стада отбивались, бегай, ищи, куда их занесло. Баба Матрёна жалобы выслушала, да и посоветовала подпаску Шурку покликать, хлебушком угостить. Спасибо старухе, совет добрый дала.
Выходила Шурка на зов, коз к пастухам выводила. Потеха деревенским была смотреть, как стадо с пастбища возвращается. Бегут козы да прямо на крылечко к бабе Матрёне, вскакивают на скамью для вёдер, стоят, хвостиками трясут, сыплют на крыльцо «орешки» козьи.
Каждый день подметала бабка этот навоз, метлой грозила, последними словами коз корила: «Окаянные, проклятные, навязались вы на мою головушку!»
Не очень-то козы метлы да бабкиных слов боялись. Каждый день на крыльцо приходили, «орешками» сыпали.
— Ой, Шурка, чёртово ты отродье! Дошкодничаешь — продам, аль осенью на мясо пущу!
— Мэ-э-эня? — возмутилась коза.
Перекрестилась бабка — показалось, видно. От козы всего можно ждать, порода такая. Только говорить не умеют. А может, и умеют, да люди, бестолковые, не разумеют.
Вечерком, как стадо с поля шло, пошла баба Матрёна на колодец за водой, несёт вёдра на коромысле. Что-то бычку молодому в голову вступило, может, красный цвет на бабкином фартуке не по нраву пришёлся — разбежался, сзади боднул. Упала бабка с вёдрами, перепугалась.
Хоть и молодой бычок, а покалечить мог. Выручила Шурка. Разбежалась, встала на дыбы, да со всей мочи и пырнула бычка в бок, ещё раз собралась. Взревел бычок от неожиданности: «Ты что, Шурка, дурной травы объелась?»
Тут и бабка поднялась, коромыслом бычка огрела, Шурка рогами добавила.
Хвалит козу баба Матрёна, хвалят соседи: «Молодец, Шурка, всё понимает! Вот тебе и коза!» Загордилась Шурка, ходит по деревне, как сама Надька Сомова, первая красавица, на гулянке: голову высоко несёт, идёт — не колыхнётся.
Продолжение ⬇️
