Я вам не дочка ч.2
«Как мало нужно для счастья…» — мелькнуло в голове. И тут же, словно тень от тучи, накатило то, о чём нужно было поговорить.
– Аннушка, послушай… Может, ты уже попробуешь подружиться с Колей? Он старается. Помогает нам.
Дочь замерла, гладила щенка.
– Дядя Коля мне не нравится, мам. И папой я его не назову. Никогда.
– Но он теперь с нами жить будет. Он – твой отчим.
– Я постараюсь, – глухо сказала Анна, не глядя на мать. – Но не обещаю…
– Вот и умница, – перебила Люда, улыбаясь. – Просто привыкнуть нужно.
Анна молчала. «Легко сказать — привыкнуть», — думала она. Как привыкнуть к тому, что в доме теперь пахнет чужим табаком? К его тяжёлым, оценивающим взглядам, когда он думал, что его никто не видит? К тому, как он мог целый вечер не сказать ей ни слова, будто она была пустым местом? К этой странной пустоте в его глазах, будто он смотрит сквозь тебя, на что-то своё, недоступное.
Люда, конечно, понимала дочь. Анне было четырнадцать, она до сих пор хранила в сердце образ отца, погибшего два года назад. Люда и сама не забывала, но жить одной в деревне было невыносимо тяжело.
И когда в селе появился Николай – тот самый Коля, с которым в далеком детстве они бегали по лугам, а в четырнадцать он клялся ей в любви и обещал увезти в город, – она позволила старому чувству ожить.
Он вернулся «начинать жизнь с чистого листа». Развелся, город опостылел. Она поверила. Ей отчаянно хотелось верить, что это шанс — и для неё, и для дочки.
Вечером того же дня Николай вернулся из соседней деревни — нетрезвый и злой. Он тяжело шагал к дому, и тут из-за угла сарая, оглушительно заливаясь лаем, выскочила Клёпа.
— А, чёрт! Что это?! — вздрогнул он от неожиданности, и лицо его тут же перекосила злоба. — Чтобы духу этой твари здесь не было! — и он попытался пнуть щенка ногой.
— Не трогайте её! Это моя собака! — Анна метнулась вперёд, заслоняя Клёпу собой.
Николай грубо отшвырнул девочку плечом в сторону и снова занёс ногу над съёжившимся щенком.
На крик выбежала Люда. Она увидела, как её дочь пошатнулась и чуть не упала, а перед пьяным, перекошенным злобой Николаем жался рыжий комочек. Увидела пьяные, мутные глаза. Впервые услышала этот новый, чуждый голос — придушенный и злой.
Перед ней стоял незнакомец, и от него веяло холодной, физической опасностью.
Скандал удалось кое-как погасить. Николай оправдывался, мычал о срыве, о проблемах с заказчиком. Люда слушала, стиснув зубы. А когда он замолчал, она сказала отчётливо выговаривая каждое слово:
— Запомни. Если это повторится снова — всё. Ты уйдёшь.
Некоторое время было затишье. А потом грянул гром — у Люды случился инсульт. В больнице, хватая Николая за руку, она шептала, уже теряя нить слов:
— Присмотри за Аней… Только, пожалуйста, не обижай её.
Он кивал, гладил её ладонь:
— Не переживай. Всё будет хорошо.
Пока Люда боролась за жизнь в больнице и реабилитационном центре, Николай начал пить. Сперва потихоньку, украдкой, потом — не просыхая.
Анна с Клёпой прятались у соседей. Но однажды соседей не оказалось дома.
Николай вышел на крыльцо под вечер. Глаза стеклянные, взгляд скользящий, мимо.
— Ты чего тут шныряешь, а? Ужин кто готовить будет? Мать в больнице, ты — дармоедка… Ясно?!
Когда он потянулся схватить её за рукав, Клёпа с глухим рыком вцепилась ему в штанину. Но щенок был слаб против взрослого мужика.
Николай, скрипя зубами от злости и боли, схватил её за шкирку, сунул в старый рваный мешок и ушёл в сторону леса. Анну он запер в доме на ключ, провернув его снаружи дважды. Она металась по комнате, дергала ручку, била в дверь кулаками — всё было бесполезно.
Вернулся он глубокой ночью, пьяный в стельку. А Анна, дождавшись тяжёлого храпа, выскользнула из дома и до рассвета бегала по спящей деревне, звала Клёпу срывающимся шёпотом. Напрасно.
Продолжение ⬇️
