Ну ты, рыжая, жжёшь! ч.2
Алёна терпела всю первую четверть. А в первый день второй — её прорвало.
Всё было буднично и подло. После ответа у доски она шла на место. Одна из «фрейлин» Кати, Маринка, ловко подставила ногу.
Алёна рухнула в проход между партами. Класс взорвался смехом. Лена, правая рука королевы, уже держала наготове телефон, чтобы снять позор. А та, что подставила подножку, тут же получила из рук Кати шоколадку.
В Алёне что-то щёлкнуло. Она поднялась, отряхнулась и сказала:
— Вы знаете, на кого вы похожи? На самых примитивных гонителей — вроде тех, что в истории травили людей за цвет кожи или разрез глаз. Вы — их жалкое школьное подобие.
В классе повисла гробовая тишина. Такого не ожидал никто. Даже учительница химии, Валентина Игнатьевна, на секунду оторвалась от журнала.
— И делается это всё, — Алёна медленно повернулась к ней, — с молчаливого согласия таких, как вы.
— Как ты смеешь?! — завизжала учительница, багровея. — Вон из класса! Я тебя с треском из школы выгоню!
Алёна молча собрала рюкзак и вышла, высоко держа голову. Её рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, горели на солнце, пробивавшемся в коридор сквозь школьные окна.
За ней выскочил Артём, самый спортивный и симпатичный парень в классе. Он на ходу выхватил телефон у Лены.
— Эй, стой! — догнал он Алёну. — У нас есть доказательства. Я знаю, куда их отнести.
Неожиданная поддержка
Неделю Алёна сидела дома. Синяки сошли быстро, но врач выписала освобождение от занятий. Приходил Степан Ильич, долго разговаривал с мамой на кухне за закрытой дверью. Перед уходом он зашёл в комнату к Алёне и погладил её по волосам.
— Молодец ты у нас, — сказал он просто. — Большое мужество — сказать правду в лицо подлецам. Оно дорогого стоит.
Одноклассники начали приходить к ней. Приносили уроки, новости, шумно располагались на полу в её комнате.
— Ленка, по наущению нашей химички, заявление в полицию на Тёму написала! — докладывали они. — Но мы все пошли и показания дали, что это не грабёж, а изъятие вещественного доказательства. Нам Пашка подсказал, так сказать — у него отец адвокат.
— Из управления образования комиссия приезжала. Мы им всё, как было, разложили.
— Педсовет был. Валентина Игнатьевна сама подала заявление на увольнение. А Катя — та вообще в другую школу перевелась.
Класс, не сговариваясь, сплотился. Никто не хотел быть в глазах других, а главное — в своих собственных, тем самым, о ком сказала Алёна.
— Прости, что мы тогда ржали, — виновато говорили ребята.
— Да ладно, — отмахивалась Алёна и ставила на стол чайник с душистым чаем. — Всё уже.
— Ну ты жжёшь, Рыжая! — восхищённо качали головами одноклассники. — Мы бы так не смогли.
— Хватит филонить, — сказал как-то Артём, ставя на стол пустую чашку. Их взгляды встретились. — Возвращайся в школу. Без тебя как-то… тускло.
Он улыбнулся. И Алёна улыбнулась в ответ.
Она вернулась. Не блондинкой и не шатенкой. А собой — с этим самым, буйным, неудобным, пламенным цветом волос, который теперь, кажется, стал её личным знаменем.
На переменах её теперь окружали не насмешки, а живые, шумные лица. Учителя, новые и старые, смотрели на неё с осторожным уважением.
Однажды на уроке физики Степан Ильич рассказывал о фотонах, частицах света.
— Они несут в себе и энергию, и информацию, — говорил он. — Иной раз один-единственный луч, пробившийся сквозь толщу туч, способен осветить всё вокруг и показать то, что раньше было скрыто во тьме.
Алёна смотрела в окно, где ноябрьское солнце, бледное и редкое, всё же пыталось растопить иней на стекле. Она больше не хотела перекрашиваться.
Потому что поняла простую вещь: иногда, чтобы в мире стало светлее, нужно просто перестать прятать свой собственный свет.
Даже если он кажется слишком ярким, слишком рыжим, слишком чужим.
И позволить ему быть.
#рассказы_про_школу
