Старая жена ч.2
— Родня его, дальняя, уговаривала: «Очнись, парень! Тебе ж двадцать пять всего, жизнь впереди! Женись, детей народи!» А он — ни в какую. Словно оглох.
Носил с собой её платочек, ситцевый, с вышитыми по краю васильками. Спал, прижав его к лицу.
А на столе в горнице — портрет её стоял, акварельный, ещё молодой, лет двадцати. Глаза большие, доверчивые. Каждый вечер он с этим портретом разговаривал, тихо, будто отчитывался за прожитый день…
Василиса перевела дух, смахнула невидимую пылинку с передника.
— В день их венчания, ровно через три года, как сошлись, нашли его в сарае. На конском недоуздке. Повесился. В руке, зажатый в пальцах, — тот самый ситцевый платочек с васильками.
Аленка сидела не шелохнувшись, широко раскрыв зелёные, по-кошачьи глаза. В избе стоял густой, тяжёлый шум от прялки, который теперь казался похожим на отдалённый плач.
— Так он… правда любил её? — выдохнула девочка, не веря.
— До гроба, — кивнула мать коротко и твёрдо. — И после него. Теперь беги, расскажи подружкам своим. Пусть знают, прежде чем языками чесать да глаза косить на Марфу с её женихом.
Девочка кивнула, вскочила, на ходу глотнула воды из деревянного ковша у двери и выбежала, хлопнув скрипучей половицей. В избу ворвалась струя морозного воздуха, закружила золотистые пушинки у печки.
Василиса поднялась, подошла к заиндевевшему окну. Долго смотрела, как по улице мелькал рыжий бант дочери, пока тот не растворился в белой пелене снегопада.
«Господи, — подумала она беззвучно, прижав лоб к холодному стеклу. — Пусть Аленке любовь достанется не такая горькая…»
Но судьба, как известно, редко слушает материнские молитвы.
#рассказы #деревенские_истории #читать
