Шестеро в чёрном ч.2
Через мгновение все шестеро уже были во дворе.
Они постояли неподвижно, смотря в сторону дома, а потом, пошли.
Высокий направился прямо к щелястой двери в сени. Оля, выглянув в крошечное смотровое окошко, увидела, как он подходит к крыльцу.
Остальные двинулись вдоль стен дома, словно проверяя на прочность ставни, ощупывая тёмные бревна.
Двор был полон ими.
Она отпрянула обратно в горницу, захлопнув за собой и вторую дверь, и закинув в кольцо толстый железный крюк. Теперь они были отрезаны в самой сердцевине дома. Девочки стояли, сбившись в один комок. Оля не дышала, уставившись на толстые плахи этой внутренней двери.
И тогда она увидела: между двумя досками, там, где древесина усохла и разошлась, медленно, с тихим, упрямым скрежетом, просовывается длинный коготь землисто-серого цвета.
Он извивался слепо, подбираясь к железному крючку, цепляясь за шероховатости дерева. Все замерли. Не было слышно ни гула, ни стона — только этот сухой, методичный скрежет да ровное дыхание бабушки.
Тогда Катя, не сказав ни слова, схватила с полки бабушкину икону. Старинный Казанский образ, к которому та всегда прикладывалась, выходя из дому. Говорила, он от любой напасти. Доска была тёмной, тёплой от времени и рук.
Катя подскочила к двери, и приложила образ к тому месту, где из щели торчал серый коготь.
Раздалось короткое, яростное шипение — точно раскалённый прут сунули в снег. Из-за двери взвыли. Коготь дёрнулся и исчез. На его месте осталась чёрная, обугленная полоска, и воздух наполнился густым, сладковато-гнилым запахом палёной шерсти и чего-то ещё.
Оля прилипла к окну, наблюдая за отступлением. Уходили они тем же строем, тем же размеренным шагом.
Но высокий теперь двигался иначе — ковылял, припадая на одну ногу, и прижимал к груди скрюченную кисть.
Ненадолго замерли на дороге, повернулись в сторону леса. Не растворились в сумерках — а словно стёрлись с рисунка, будто чья-то рука провела по ним влажным ластиком.
Бабушке они не сказали ни слова. Как начать такой рассказ? Беспечная радость Святок для них кончилась в тот зимний вечер. Остаток каникул они просидели у печи, и Оля вздрагивала от каждого скрипа половиц.
Оля не знает до сих пор что это было. Иногда, она думает — ну, парни, должно быть. Из соседнего села. Пошутить хотели. Но тогда откуда был этот запах палёной плоти?
И почему у всех, от исполина до карлика, были одинаковые, пустые, как у кукол, лица?
Бабушки уже давно нет, дом продали, деревня опустела. Но в ясные, лунные ночи, когда свет становится таким же резким и беспощадным, как тогда, Оля просыпается от чёткого, физического ощущения.
Она лежит, не дыша, и слушает. И ей чудится, будто невидимый серый коготь уже нащупывает в памяти щель — не ослаб ли тот крючок, не прохудилась ли та дверь, за которой остался её детский страх.
Уважаемые читатели!
Особенно те, кто читает
Прошу вас: воспринимайте эту историю как святочный рассказ.
Это литература. Это вымысел. Хотя… кто знает наверняка? Мир многогранен и не познан нами до конца.
Если вам было интересно, страшно или просто захотелось задержаться в этой атмосфере чуть дольше — буду рад видеть вас на своём канале.
Кто ещё не успел прочитать страшную историю "Пункт назначения - полночь", за повороты сюжета в которой автору здорово досталось на Одноклассниках?
