В тот вечер снег валил густо, будто кто-то на небе разорвал пуховую перину. Бабка Арина сидела у печи, вязала носки, а рядом устроились её внучки — рыжая Маринка и тихоня Светка.
— Бабуль, расскажи что-нибудь страшненькое! — потянула за рукав Маринка.
— Да уж чего-чего, а страшного в нашей деревне хватает, — вздохнула старуха. — Только вот не знаю, стоит ли…
— Стоит, стоит! — закивала Светка. — Вон, Ленка Шубина сказывала, будто её дядя Егор в лесу русалку видел…
Бабка Арина нахмурилась, отложила спицы и прищурилась.
— Русалки — это ещё цветочки. А я вам про полудницу расскажу. Про ту, что Татьяну Березину на всю жизнь хромой сделала.
Девочки переглянулись. Татьяна Березина — та самая, что два года назад вышла за сына кузнеца из Васильевки. Красивого, статного, да ещё и из зажиточной семьи. А сама-то — неказистая, да ещё и с больной ногой.
— Как же так вышло? — прошептала Светка.
— А вот слушайте…
Было это лет десять назад. Таньке тогда всего одиннадцать стукнуло. Отец её, Степан, в поле работал, а мать дома с младшим возилась — грудной был, крикливый. Вот и взял Степан дочку с собой, чтоб не скучно было.
Стоял полдень, солнце палило немилосердно. Степан прилёг в тени дуба, а Танька пошла васильки собирать. Вдруг видит — по полю девка идёт. Волосы белые, как лён, рассыпаны по плечам, а одета лишь в длинную рубаху, до самых пят. Идёт, колоски подбирает, будто чужое зерно в подол складывает.
Танька, недолго думая, подбежала и как топнет ногой:
— Ты чего это на нашем поле шаришь? Чужое брать нехорошо!
Девка обернулась, глаза — как два уголька, чёрные да блестящие. Усмехнулась.
— Ох, да ты бойкая! Ну-ка, попляши со мной — подарок дам!
Танька, глупая ещё, и рада стараться:
— Да я тебя перепляшу!
Только сказала — в ушах зазвенело, будто сотня кузнечиков затрещала. А потом… музыка. Громкая, весёлая, ноги сами в пляс понесли.
Долго ли, коротко ли — Степан проснулся. Видит: дочь посреди поля кружится, а вокруг неё пыль столбом, будто вихрь поднялся. Хотел вскочить — не может, будто каменный. Крикнуть — язык не слушается.
А Танька уже падает, сил нет. И тут к Степану подходит та самая беловолосая. В руках — пучок ржаных колосьев.
— На, — говорит, — это твоей плясунье. Пусть зерно сохранит. Кто его в землю зароет — тому урожай богатый. Но только она или её дети. Чужой посадит — поле засохнет. А за грубость… хромать ей отныне.
И исчезла. Только жаром в лицо ударило, будно из печки дунуло.
— С тех пор у Березиных всегда хлеб родился, даже в засуху, — закончила бабка Арина. — Вот и прислали за Танькой сватов из Заречья. Не за красоту, а за удачу…
Девочки молчали.
— Так… полудница — она добрая или злая? — наконец спросила Маринка.
Бабка усмехнулась.
— Какая есть. Одним — подарок, другим — урок. А теперь спать, завтра рано вставать.
И только когда внучки улеглись, старуха перекрестилась и прошептала:
— Дай Бог, чтобы вам с ней не встретиться…
#рассказы #истории #мистика #полудница #почитать #сказки #деревня #неведомое
