💭Дар видеть незримых⚕
Варвара Петровна запирала на ночь тяжелую входную дверь, когда в кармане завибрировал телефон. «Анечка», — с теплой улыбкой прошептала она, глядя на экран. Дочь звонила из города, где уже несколько лет работала парикмахером.
— Мам, как ты? Здорова? Денег хватает? — посыпались привычные вопросы.
— Все хорошо, родная, — мягко ответила Варвара Петровна, усаживаясь на свой потертый диван. — Не беспокойся. Как там моя внучка?
Но на этот раз голос у Ани был необычно взволнованным.
— Мам, слушай, я к тебе завтра. Утром. На машине.
Сердце Варвары Петровны екнуло. Нежданный визит дочери, да еще с маленьким ребенком, сулил не радость, а тревогу. Аня всегда тщательно всё планировала. Если она решилась на скорую поездку — значит, случилось что-то серьезное.
На следующее утро Варвара Петровна с нетерпением ждала, прибравшись в своем скромном жилище. Комнатка позади консьержной в подъезде, три на три метра, с закутком для готовки и санузлом за тонкой перегородкой, была ее пристанищем.
Здесь жили не только она, но и частичка ее дара — того, что перешло к ней от бабки-знахарки. Та умела заговаривать кровь и находить пропавших людей, а Варвара с детства видела то, что скрыто от обычных глаз: домовых, неприкаянные души и хок — древних духов, что вселяются в кошек.
Маркиза прибилась к Варваре Петровне прошлой осенью — худая, промокшая, с пронзительным взглядом умных глаз. Консьержка сразу распознала в ней хоку — не обычную кошку, а духа-защитника.
В городе такие встречались редко, но Варвара Петровна, наученная бабкиными преданиями, узнала её по особым приметам: чуть удлинённым клыкам, почти человеческой осознанности во взгляде и полному отсутствию кошачьего мурлыканья. Хоки не умели ласкаться, зато были верными защитниками, чуткими к детям и способными противостоять любой нечисти.
Аня приехала на старенькой иномарке. Выглядела уставшей. На заднем сиденье, пристегнутая в детском кресле, сидела четырехлетняя Катя.
— Что случилось, дочка? — спросила Варвара Петровна, когда они уселись в ее маленькой комнатке.
— Беда на беде, — Аня смахнула непослушную прядь волос. — Сначала Катин садик закрыли на капитальный ремонт — на три месяца минимум. А на днях и салон, где я работала, закрылся. В нашем городке ничего подходящего нет. Решила в Москве работу поискать, раз уж все равно сидеть без дела. К тебе приехала, давай вместе подумаем, что делать.
Варвара Петровна молча кивнула.
— Что-нибудь придумаем, — тихо сказала она, хотя сама не знала, что именно можно придумать.
Чем она, консьержка в московской многоэтажке, может помочь взрослой дочери? Ее мир ограничивался стенами подъезда, знакомым до боли двором и тихими обитателями незримого мира — домовыми, да парой «беспокойцев», неприкаянных душ, которые обитали на восьмом и пятнадцатом этажах.
Именно о них она вспомнила вечером, когда Аня уложила Катюшу и, прилегла сама. Варвара Петровна взяла свою верную спутницу, серую хоку Маркизу, и пошла на вечерний обход.
Она поднялась на семнадцатый этаж и пошла вниз, заглядывая в каждый закоулок. На пятнадцатом, как всегда, сидел тот самый рыжий паренек в мешковатых штанах. Он редко обращал на нее внимание, но сегодня его прозрачный взгляд был прикован к ней с необычным интересом.
На следующее утро Варвара Петровна ненадолго оставила свой пост и пошла в соседний двор — к Алиму. Дворник, невысокий и угрюмый, подметал асфальт у детской площадки.
Дворник Алим. Бухарский лис-оборотень. Мистика в нашей жизни
Она сразу разглядела в нем бухарского лиса-оборотня — еще когда он полгода назад только устроился работать в их ЖЭК. Тогда же он, видимо, тоже что-то понял про нее. Обсуждать это было не нужно, да и незачем.
— Алим Бабурович, — окликнула она его, — дочка приехала, с работой беда. Нет ли в округе парикмахерской, где мастера ищут?
Алим облокотился на метлу. ⬇️
