Почему дядю Витю во дворе стали называть Боцманом, непонятно. Судя по его словам, ни на каком флоте он не служил, а проработал почти всю жизнь где-то на заводе, а когда тот закрылся, стал подхалтуривать чем мог: то ремонты делал, то стеклопакеты ставил, то в супермаркете машины разгружал.
Дяде Вите уже около шестидесяти. Жена от него давно ушла, вернее, он всем рассказывал, что сам инициировал развод:
— Пилила и пилила, как пила! Говорила: «Ты, алкаш подзаборный, да я на тебя всю свою жизнь потратила». А я ведь пью умеренно, и всегда домой на своих двоих добираюсь. А что про жизнь, так сама виновата — зачем на шею вешалась? Мне вообще тогда другая нравилась, Валя из сборочного цеха.
В общем, по словам дяди Вити, терпел он, терпел свою женушку, а потом, когда она в очередной раз пригрозила, что уйдет от него, взял да и сам ушел.
Погрузил на машину приятеля раскладушку, удочки, рюкзак с единственным выходным костюмом — и уехал. И с тех пор поселился в нашем доме.
Дядя Витя часто ходил по двору в легком подпитии и общался со всеми, от старушек до дошкольников. Если честно, он мне никогда особо не нравился — терпеть не могу, когда со мной пытаются разговаривать пьяные, да если я еще и с ребенком.
Однажды мы с малышом вышли во двор и увидели, что возле последнего подъезда собрались соседи и что-то шумно обсуждают. Конечно, я тут же протиснулась в толпу и увидела в центре внимания маленького котеночка, неделю-две от роду. Он тихо попискивал и тыкался носом в туфли обступивших его людей.
— Это ж надо быть таким извергом! — в негодовании восклицала тетя Маша. — И как его земля носит!
Выяснилось, что кто-то видел, как Боцман выходил из парадного рано утром. А спустя немного времени мальчишки обнаружили там двух дохлых котят и еще одного полуживого. Того, который тыкался сейчас носом и попискивал.
Все бурно возмущались жестокости Боцмана и грозились открутить ему голову. Но когда он показался поблизости, слегка пошатываясь и благоухая винными парами, соседи смолкли. Кому охота ссориться с крепким, еще совсем не старым мужиком, который, если что, может и по физиономии врезать?
— Чего стоим? Что обсуждаем? — бодро спросил дядя Витя. Все показали ему на котенка. Он подошел и сгреб найденыша своим пудовым кулаком.
— В подъезде нашли, — доложила тетя Маша. — Остальные дохлые, а этот живой. Ты, Боцман, когда выходил утром, не видел их? — с намеком спросила она.
— Не-а. Да, не повезло котенку, тоже не жилец. Разве что кто-то его себе возьмет, выкормит из пипетки.
Соседи попятились. Я тоже мгновенно вспомнила, что у меня маленький ребенок: и на него времени не всегда хватает, какой уж тут может быть котенок.
— У меня дома собака, — послышалось с одной стороны.
— А у меня — аллергия на шерсть, — сказали с другой.
Подозрительно быстро толпа рассосалась. Боцман погладил пальцем котенка. Палец был грубый, с обкусанным ногтем.
— Ладно, решу этот вопрос, — сказал он и сунул котенка в карман.
Какое-то время о котенке ничего не было слышно. Да и дядя Витя стал гораздо реже появляться во дворе. Соседки у подъезда даже заподозрили, что он переехал обратно к жене.
И вот однажды из подъезда вышел Боцман. На поводке он вел подросшего котенка. По серой шерстке мы поняли, что это именно тот найденыш.
— Какой красивый стал, — ахнула тетя Маша. — Чем кормите?
— Когда чем, что любит, то и даю, — ответил Боцман, присаживаясь на лавку. — Вот, хочу его научить гулять на поводке. Года мои уже не те — гоняться за ним по двору не смогу. А держать в четырех стенах тоже вроде как неправильно, ведь ему свежий воздух нужен, раздолье.
— Как назвали-то?
— Винт. Но пока маленький — Винтик.
С этого дня в нашем дворе ежедневно можно было наблюдать следующую картину. Дверь парадного приоткрывалась, из нее сначала высовывалась любопытная мордашка Винтика. Он принюхивался, оглядывался, не решаясь выйти: вдруг где- то поблизости собака? Сзади раздавался зычный голос Боцмана:
— Не создавайте пробок на дороге, товарищ. Вперед, Винт!
