КОЛДОВСКОЕ ДЕЛО
MAX ·
А КОЛДОВСТВО ТОЧНО ДЕЛИЛОСЬ НА ЧЁРНОЕ И БЕЛОЕ?
Мы привыкли к довольно удобной схеме: белое колдовство - лечить, защищать и помогать. Чёрное - портить, вредить и связываться с нечистой силой. Только с традиционными представлениями эта схема работает не очень хорошо.
На Русском Севере человека, обладавшего особыми знаниями, могли называть просто знающим, знатком, знатухой. Само тайное знание - знатьём, а заговоры - просто словами.
И один и тот же знающий человек мог уметь и помочь, и навредить. Знать на хорошее и на плохое. То есть способность лечить ещё не делала человека представителем какой-то отдельной "светлой" категории. При этом разницу между помощью и вредом, божественным и небожественным прекрасно понимали. Порча оставалась порчей, вредоносное колдовство - вредоносным.
Хорошо это видно, например, по пастушескому колдовству.
У пастуха мог быть отпуск - не отдых от работы, а особый обряд и система правил, с помощью которых обеспечивали благополучный выпас стада.
Отпуск мог быть божественным или лесным. В первом случае обращались к божественным силам, во втором покровителем пастуха и стада выступал леший. Причём в народных представлениях один и тот же пастушеский промысел вполне мог существовать в обеих системах.
А привычные нам слова "белое колдовство" и "чёрное колдовство"получили широкое хождение уже позднее. Исследователи севернорусской традиции отдельно отмечают здесь влияние прессы. В записях XX-XXI веков эти названия уже встречаются совершенно свободно:
"Белое колдовство - это добро несёт, а чёрное - лихо. Вот и все секреты".
В другой записи женщину спрашивают, что значит заниматься белым колдовством. Ответ ещё проще:
"Она токо лечила".
Так что говорить, будто раньше вообще не различали доброе и вредоносное колдовство, было бы неправильно. Различали. Но одно дело понимать разницу между вылечить и испортить. И совсем другое разделить самих знающих людей на две аккуратные категории: этот "белый" и делает только добро, а этот "чёрный" и занимается исключительно вредом.
Знаток прежде всего знал.
И знать он мог на хорошее и на плохое.
