У поиска успешных технологий всегда высокие риски, часть денег неизбежно будет потеряна, но у наших субсидии всегда есть обязательства достижения конкретных результатов (иногда с экспортом!), возврата средств и штрафами за их невыполнение. К грантополучателям любит ходить прокуратура. И даже на радикальный форс-мажор, типа СВО, им обычно наплевать.
6. Из-за п5 риски распределены так, что участникам выгоднее избегать выхода продуктов на рынок.
Чиновник, согласовавший финансирование, рискует позицией. Предприниматель рискует собственными средствами, возвратом субсидии и возможными разбирательствами. В такой среде технологическая смелость отходит на задний план. И возникает прикольный парадокс – разрабатывать технологию выгоднее и безопаснее, чем выводить ее на рынок. На рынке-то с реальными конкурентами и процессами придется столкнуться, а это уже опасно для уважаемых людей, кто взял эту тему под свое крыло.
Вспомните ситуацию конца лета, когда Appstore и google play блокнули парковочный мессенджер, многие реально порадовались, дескать, справедливость восторжествовала. Только вот реальная проблема в том, что владельцы этого мессенджера получили кайфовую для любого чиновника историю – отвечать за результативность потраченных на продукт денег больше не нужно – все можно списать на блокировки.
В итоге, грантовая деятельность способна превратиться в самостоятельную бизнес-модель. Если организация получает деньги за исследования и отчетность, а не за применение, она постепенно совершенствуется именно в получении финансирования. Вокруг этого выстраиваются компетенции и связи и репутация. Стоит отметить, что такая проблема существует не только у нас.
Все факторы вместе усиливают друг друга.
Рваная промышленная среда повышает расходы на разработку, импортозамещение и изоляция заставляют решать нехарактерные задачи самостоятельно (в смысле - долго, дорого и некачественно). Отсутствие сильного заказчика делает проект зависимым от гос денег. Гос-во не готово рисковать и тянет всю цепочку туда же. Ну, а грантовая модель позволяет сохранять проект без проверки рынком.
В результате возникает самоподдерживающаяся среда, которая может бесконечно производить исследования, лепить прототипы, громко заявлять о прорывах, давать обещания, но весьма плохо приспособлена к созданию конкурентоспособных технологических продуктов.
Но! Есть просветы. Недавно проходила новость, на которую мало кто обратил внимание, а она крайне важна, на самом деле. Гос-во создает очередную госкорпорацию – ОМК, объединенную микроэлектронную корпорацию, там и сбер уже там участвует и гк элемент, много кто. Чуть ли не 3 трлн собираются влить. И, им разрешили покупать компании. Заграницей, представьте себе. На мой взгляд, это фундаментальный сдвиг в управлении этим процессом, единственный живой вариант получить более-менее современные технологии микроэлектроники. И я опять буду плакать и вспоминать про то, что NXP в 2013 году купила freescale с потрохами за жалкие 13 млрд. долл. Нам надо было покупать, были бы у нас хорошие промышленные чипы до 14 нм включительно. Но, видимо, было не до того.
Пишет Константин Манцветов
