Когда Люся сделала ремонт в своей крохотной полуторке и переставила мебель, выяснилось, что стена в комнате пустовата. Что-то просто просилось быть повешенным на эту стену.
И Люся поняла, что именно и где это найти.
По выходным художники оккупировали сквер. И Люся нашла то, что надо. На картинах у солидного дядьки красивые девушки вбегали в пенные волны, выглядывали из-за белоствольных берез, лежали, жарко раскинувшись в разнотравье, глядя на зрителя со скромным лукавством.
Смущало то, что девушки были голыми, а та, что вся в лютиках и васильках, напоминала хрестоматийные строки: «Под насыпью, во рву некошеном, лежит и смотрит, как живая».
— Вы пишете портреты, в одежде? — спросила Люся.
— А то! — сказал художник.
— Сколько стоит портрет?
Художник ответил. Люся про себя ахнула, но не отступила:
— А c котиком на руках можно?
— Хоть c крокодилом, но придется доплатить.
Договорились.
Художник пришел вовремя, но не c кистями, красками и мольбертом, а c дешевой «мыльницей».
— Все так делают. Вот Никас Сафронов — страшные тысячи за портрет берет, а тоже по фотографиям, — объяснил художник. — Давайте пожелания.
— Знаете, — сказала Люся, — я бы хотела быть на портрете помоложе. Немножко. Покрасивее. В голубом платье. Потом волосы... У меня, видите ли, аллергия на любую краску, а всегда хотелось быть c такой рыжинкой. Ну, вы понимаете?
— Чего тут не понять, — сказал художник. — Все хотят, чтоб c рыжинкой. Идите, переодевайтесь. И кота берите.
Люся замялась:
— Платье я не купила, не успела, вы платье как-нибудь сами, пожалуйста. А котик у меня такой, знаете, своеобразный, — и позвала: — Пушок! Пушок!
Художник только крякнул, увидев Пушка, подобранного в младенчестве и за два года превратившегося из трогательного, жалобно мяукающего комочка в наглую, бесчувственную и прожорливую скотину, причем все эти качества явственно читались на шкодливой морде. Но Люся его нежно любила.
— Котика тоже подправим, — решительно сказал художник.
Нафотографировал Люсю и кота и ушел c авансом.
Не исчез, не обманул, через неделю принес портрет.
Тетки из Люсиной бухгалтерии, пришедшие оценить и ремонт, и портрет, проглотили свои раздвоенные языки.
C портрета со скромным лукавством глядела сидевшая в кресле молодая красивая женщина c рыжеватыми волосами, в открытом голубом платье, немножко похожая на Люсю, а на коленях у нее развалился огромный рыжий кот чрезвычайно умильного вида.
Но было на портрете кое-что еще, от чего заткнулась даже главная кобра Кира Семеновна.
На картине рядом c креслом был дверной проем в прихожую, и художник нарисовал в этой прихожей вешалку, на которой висели мужской плащ, мужская куртка и черная мужская шляпа...
Это был очень хороший художник.
Наталья Волнистая
К себе нежно с Любовью
