«Больше всего мы боялись конфет, — вспоминает Вячеслав Быков. — Если кому-то протягивали конфетку, мы знали — это конец. Дело в том, что в конфете был цианид».
В июле 1942 года Вячеславу Тимофеевичу было всего четыре года. Война перешагнула порог его родного дома в Воронеже. Семья спряталась в подвале, но их быстро нашли. Бабушка Ольга Фёдоровна, знавшая пять языков, заговорила с солдатами и смогла вымолить пощаду. Пока шли пешком до пересылочного лагеря в Курбатово, по обочинам дороги лежали тела тех, кто пытался бежать. Конфета с цианидом
В лагере дети выживали чудом. Больше всего они боялись сладкого. «Если кому-то протягивали конфетку, мы знали — это конец. В ней был цианид», — вспоминает Вячеслав Тимофеевич.
Потом детей разлучили с матерями. Славу отправили в экспериментальный барак, где маленьких узников использовали как доноров для немецких солдат. Здоровых делили на «кожников», «доноров» и «плазменников».
На детской ручке вскрывали вену, вставляли трубку, а другой её конец уходил в руку взрослого мужчины. «Кулачком, киндер! Работай кулачком!» — командовала медсестра Эльза. Дети сжимали кулачки, чтобы не упасть в обморок: знали, что выживут только те, кто полезен.
Тех, кто ослабевал, убивали. Кровь высасывали до последней капли. Кожу снимали для офицеров с ожогами. Шрамы от скальпелей остались на руке навсегда. Спасение и память:
В июле 1943-го, отступая, немцы бросали лагерь. Бабушка Ольга, чудом уцелев, первой добралась до брошенного госпиталя и нашла внука — почти без сознания, с проткнутой штыком ногой.
Воронеж лежал в руинах. Но город выстоял. Выстоял и Вячеслав Тимофеевич: выучился, преподавал в ВГУ, работал в областном правительстве. Выросли сын и внук.
Но память не отпускает. «Иногда они мне снятся», — говорит он, закрывая глаза ладонями. Лица замученных детей, многие из которых остались только в его воспоминаниях и в толстой папке, которую он бережно хранит дома.
Эта история — не просто воспоминание. Это предупреждение. Чтобы помнили.
ИСТОРИЯ | ФАКТЫ | СЕКРЕТНО
