Публикации канала «ИСТОРИИ. РАССКАЗЫ. ЖИЗНЕННО.»

Я усыновила мальчика из детдома. А через год его младший брат позвонил мне и сказал: «Забери меня тоже» Мы взяли Диму, когда ему было 8 лет. Худой, молчаливый, настороженный. Первое время не разговаривал, прятался под одеяло. Потом оттаял, начал называть меня мамой. Через год он уже смеялся, шалил, ходил в школу. И вот звонок. Мальчишеский голос, дрожащий: «Тётя Лена? Я Саша, Дима говорил. Можно я к вам? Меня никто не берёт. Мне 6 лет. Я хочу к брату». У меня сердце разорвалось. Оказывается, у Димы был младший брат, их разлучили при рождении, он жил в другом детдоме, но знал о брате. И ждал, что кто-то заберет их вместе. Но нас предупредили только об одном. Я позвонила куда надо, поехала, оформила. Забрала Сашу. Дома они обнялись и не отпускали друг друга полдня. Спали в обнимку. Ели с одной тарелки. Теперь это мои два сына. Они очень разные, ссорятся, дерутся. Но когда кто-то из них плачет, второй бежит обнимать. Я смотрю на них и думаю: как хорошо, что они нашли друг друга. И меня.

Я нашла дневник своей дочери-подростка. И прочитала, какой ужасной матерью я была в её глазах Дочке 14 лет, она закрылась от меня, не разговаривает, хлопает дверью. Я переживала, думала, что это переходный возраст. И вдруг нашла её дневник. Он лежал на столе, открытый. Я не хотела читать, правда. Но глаза сами пробежали по строчкам. «Мама меня не понимает». «Мама опять кричала из-за тройки». «Мама сравнила меня с Людкой из параллели». «Мама сказала, что я бездарность, потому что не пошла на музыку». «Я её ненавижу». Я закрыла дневник и села на пол. Плакала час. Я не помнила, чтобы говорила такие слова. Но она записала. Значит, говорила. Значит, сделала больно. Вечером я села напротив неё и сказала: «Дочка, я случайно прочитала твой дневник. Прости, что влезла без спросу. Но я хочу сказать: ты не бездарность. Ты самая талантливая. И я не сравниваю тебя с другими. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива». Она заплакала. Мы обнялись и проплакали вместе час. Теперь мы разговариваем. По-честному. Она говорит, когда я обижаю. Я извиняюсь. И она извиняется, когда бывает неправа. Я поняла: дети не просто «достают». Они отражают нас самих. И если ты видишь боль — значит, ты где-то ошиблась.

Посмотрела в онлайн-журнале, за что моя дочь получила тройку по литературе. Значит, нужно было написать мини-сочинение к серии стихов Блока «О Прекрасной даме». Там такое… Цитирую: «Я не особенно люблю А. Блока и сильно недолюбливаю этот его цикл. Уж простите. Меня отвратило от его творчества отношение Блока к своей жене. Супругу свою поэт не просто обожал, а даже боготворил. Но вот супружеский долг выполнять отказывался. Мотивируя это тем, что муза должна оставаться именно музой. Нетронутой, неприкосновенной, обожаемой. А он тем временем шлялся по борделям и искал любви продажных женщин. Поэтому его стихи, посвящённые боготворимой супруге, я не воспринимаю вообще. Мне сложно их оценить. Думаю, кому-то они покажутся пропитанными мистикой, сказкой, но не мне. Да, в стихах Блока всё таинственно, лирично и волшебно. Безграничные просторы, синеющие моря, алеющие небеса, раб, поющий дифирамбы Прекрасной даме… А на поверку — обычный абьюзер, использующий искреннюю любовь женщины в своих корыстных целях. В данном случае, для написания стихотворений. Если же хочется волшебства, мистики и сказки, то это к английским поэтам викторианской эпохи («Леди Шалот» Альфреда Теннисона) или к немецким фольклористам («Лилофея, дочь короля», «Лорелея»). Мне кажется, Блок был всего лишь нелепым подражателем менестрелей и создателей баллад. И, честно говоря, у него не получилось». Зумеры, м̶а̶т̶ь̶ и̶х̶ так их. Представляю, как преподша очумела. Почти как я, наверное. А там, на секундочку, весь Серебряный век такой. Все сношали всех. Но не писать же об этом в школьном сочинении! Хорошо, хоть тройку поставили, с пониманием отнеслись... © Лиза Дорн

Мне тут подруга новую диету посоветовала: 3 дня ешь одни овощные салаты, потом 4 дня сидишь на одном кефире, потом 5 дней пьешь один травяной чай, потом 7 дней пьешь только воду... Потом 9 дней... Потом 40 дней...

Мужчина – ужасно полезный человек! Он тёплый, и об него можно греться! Он сильный и весёлый, может починить в принципе всё. Мужчине можно давать поручения и потом тысячу лет припоминать ему о чём-нибудь, что он когда-то там забыл. Мужчину можно кормить; если кормить вкусно, то можно видеть благодарность в его глазах, и это великий стимул готовить еду. Это тот человек, к которому можно попроситься на ручки. Ну и что такого, что во мне 85кг??? У меня и рост не маленький! Вот так сядешь на коленки, он охнет, конечно, но обнимет, у него нет выбора! Жалко его, конечно, но все равно на ручки хочется. А кому нынче легко? Совершенно неоценимая опция ночной доставки! Вода, конфеты, булочки или чайку зеленого вдруг приспичит испить! Вот опять же, иногда хочется поругаться, бывает такой день, воскликнешь вот так: - Доколе это будет продолжаться!!!??. Ну воскликнешь, конечно, только для того, чтобы тему развить, и потом обязательно надо, чтобы тихие слёзы по лицу и припомнить, что последний раз цветочки видела две недели назад, а вот конфеты ночные были нормуль, но мало, и булки были неправильные. Как он это терпит, я не в курсе, если честно. На мужчину можно излить вселенскую любовь, это важно. Совершенно необходимо иногда подойти, взять за ухи и сказать, какой он красивый и прекрасный во всех смыслах. А можно сказать: - Уйди, противный, я в печали! Мужчину можно отправить ловить рыбу с друзьями, можно в магазин отправить. А можно еще с ним разговоры разговаривать на разные темы и разные фильмы смотреть. В общем, я рекомендую! Marina Saicho Иллюстрация: Fred Calleri

Отец, который выбросил дочь в ледяной океан… чтобы спасти ей жизнь . Октябрь 1917 года. Атлантика беснуется в шторме. На борту пассажирского судна, идущего в Нью-Йорк, — 28-летний итальянский плотник Антонио Руссо и его пятилетняя дочь Мария. Жена Антонио умерла при родах. Америка была их последней надеждой на будущее. В 2 часа ночи огромная волна ударила корабль. Вода хлынула в нижние отсеки третьего класса. Судно резко накренилось. Паника, крики, давка на лестницах. Антонио схватил дочь и бросился вперёд, держа её над водой. Но толпа была слишком плотной, а время — на исходе. Он понял: до шлюпок они не доберутся. В хаосе Антонио добрался до разбитого иллюминатора. В него едва мог пролезть ребёнок. За ним — чёрная, ледяная Атлантика. Вдали уже мелькали прожектора спасательных шлюпок. Мария плакала, звала маму, цеплялась за отца. Он посмотрел на неё в последний раз… и вытолкнул дочь в иллюминатор. Мария с криком полетела в океан. Антонио крикнул ей вслед, перекрывая рёв шторма: «Плыви, Мария! Плыви к свету! Корабли близко! Плыви!» Через семь минут корабль затонул. Антонио Руссо погиб вместе со 117 пассажирами третьего класса. Его тело так и не нашли. Марию вытащили из воды через 45 минут — живую, но в тяжёлом переохлаждении. Пятилетняя девочка осталась сиротой в чужой стране, не зная ни слова по-английски. Долгие 25 лет она верила, что отец её бросил. Что он выбросил её в океан, потому что она стала ему не нужна. Только в 30 лет она узнала правду: отец сознательно пожертвовал собой, чтобы у неё был шанс. Мария Руссо прожила долгую жизнь — до 92 лет (умерла в 2004-м). У неё появились четверо детей, девять внуков, шесть правнуков… Всего 31 потомок, которые родились только потому, что один человек в ту ночь сделал невозможный выбор. В 83 года она рассказала свою историю в интервью: «Я думала, что мой отец убивает меня… Я не понимала, что он меня спасает. Долгие годы я думала, что он меня бросает. Правда в том, что он бросал меня в жизнь». Каждый свой день рождения она слышала его голос: «Плыви к свету». «Я плыла к этому свету 78 лет. Надеюсь, он мной гордится». Её последние слова об отце были простыми: «Спасибо тебе, папа. Спасибо, что подарил мне жизнь. Я люблю тебя».

Сын после очередной двойки по литературе был отлучён мамой от компа и отправлен читать "Капитанскую дочку" с последующим пересказом. Прочитал. Пришёл рассказывать. Поначалу всё нормально. Доходит до второй главы: "Ехали они по степи. Была метель, дорогу замело, они заблудились. Стали замерзать. Но потом встретили гея..." Мама в лёгком шоке: "Кого?" Сын: "Ну, гея, голубого. Но он был добрым человеком, он им дорогу показал..." Мама хватается за сердце и за книгу. Всё по Пушкину: герои едут в метель по степи, теряют дорогу, а потом в метели появляется мужик (Пугачёв) и ямщик к нему обращается: "Гей! Добрый человек! Скажи, не знаешь ли, где дорога?" Говорят, однажды современным первоклашкам предложили на уроке чтения нарисовать иллюстрацию к четверостишию Пушкина: Бразды пушистые взрывая Летит кибитка удалая. Ямщик сидит на облучке В тулупе, в красном кушаке. Самыми понятными словами четверостишия оказались: «пушистые», «сидит», «летит» и «взрывая». Кибитка была изображена в виде летательного аппарата. Почему? Ну, как же, русским ведь языком сказано – «летит», значит летит. У некоторых детей аппарат этот имел кубическую форму. Видимо из-за созвучия слов «кибитка» и «куб». И вот летит по небу эдакая кубитка и что делает, правильно – взрывает. Кого? Бразды пушистые. Кто такие «бразды»? Видимо такие пушистые звери. Нечто среднее по внешнему виду между бобрами и дроздами. А рядом, неподалеку от этого безобразия, сидит некая загадочная личность и спокойно за всем этим геноцидом наблюдает – это ямщик. Причем, изображен он, сидя на обруче (облучек – обручок, почти совсем одно и то же), в кожухе и балансирует с лопатой в руках. Почему с лопатой? Он же ямщик – ямы копает. Сидит он на обруче, значит, с лопатой, на краю огромной ямы, которую успел уже благополучно выкопать. Спросите, зачем выкопал? Понятно зачем – браздов хоронить!

Их подъезд был особенным. Каждое утро в лифте появлялось маленькое объявление. Чаще содержание было таким: "Улыбнись, сегодня особенный день". Иногда это было напоминание "Обними близких", "Вспомни про тех, о ком забыл". Люди уже привыкли к этим необъяснимым запискам и каждый раз ждали утро, чтобы узнать напоминание сегодняшнего дня. Перед Новым годом в подъезде появлялся большой ящик для писем. Он был не только для детей, но и для взрослых. Последние стеснялись участвовать в этом представлении, но всё же, поддаваясь соблазну, тоже чирикали пару строк и опускали в ящик. Они сохраняли анонимность, и это успокаивало их. Но при этом каждый из этих взрослых людей становился на шаг ближе к тому радостному трепету, который был только в детстве. Раз в месяц кто-то приносил конфеты. Ставил на табуретку и писал: "Угощайтесь, сегодня ТОТ САМЫЙ день". Дети спрашивали разрешения у родителей, а те не решались попробовать лакомство. Но постепенно люди привыкли и перестали во всём видеть обман. Их тревоги улеглись, а чьё-то доброе сердце начало мастерить мостик доверия. Конечно, им хотелось знать, кто это. Но ни разу не удавалось им поймать доброжелателя. Потом люди перестали замечать все эти вещи, воспринимали их, как нечто само собой разумеющееся. Но однажды в лифте не появились заветные строчки. Как раз прошёл слух, что не стало одного мужчины, над которым многие потешались. Он зимой и летом ходил в тренировочных штанах, а ещё от него постоянно исходил аромат чеснока. Дети избегали его, а взрослые что-то недовольно бурчали. В тот день один мальчик пришёл очень расстроенный и сказал отцу: "Папа, я хочу продолжить дело дяди Игоря. Я уже помогал ему развешивать объявления, но теперь... Можно я буду писать их сам"? Папа предупредил его: "Если люди узнают, то, вероятно, будут смеяться над тобой. Ты же помнишь Чудика"? На что мальчик серьёзно сказал: "Пусть смеются. Я хочу, чтобы всем было хорошо. А ты говорил, что смех - это здорово. Разве нет"? Отец взъерошил волосы сына и сказал: "Я помогу тебе. Только скажи, что нужно делать". Каждый вечер мальчик готовил маленькую записку, которую вешал в лифте с напоминанием о чём-то важном. Раз в месяц, как раз в тот день, когда ушёл дядя Игорь, он покупал на свои карманные деньги много-много конфет и укладывал их в привычном месте. Как делал это мужчина в день своей пенсии. На Новый год он мастерил почтовый ящик и давал людям возможность написать письмо, которому суждено остаться без ответа... Папа всегда помогал ему, как и обещал. Мальчик знал, что сейчас дядя Игорь где-то смотрит на него и улыбается. Он радуется, что кто-то продолжает его доброе дело. Это был особенный подъезд, Нить добра там не могла прерваться. Пусть смеётся кто-то. Но ведь смех- лучшее для наших душ лекарство.

Я отдала свою стипендию бездомной кошке, а через месяц выиграла в лотерею 100 тысяч Студентка, денег в обрез. Стипендия 2000 рублей, на них я жила неделю. Иду по улице, вижу кошку, худая, грязная, сидит у помойки, смотрит на меня. У меня внутри ёкнуло. Достала кошелёк, там последние 500 рублей. Я купила ей корм, налила воды. Кошка поела, потерлась о ноги и ушла. Я вернулась в общагу без денег. До стипендии еще две недели. Думала: ну и дура. Надо было себе купить. Через месяц я купила лотерейный билет за 50 рублей. Просто так, от скуки. Выиграла 100 тысяч. Я не поверила сначала. Перепроверила 10 раз. Потом вспомнила ту кошку. Я забрала деньги, купила продукты, оплатила учебу, остатки отдала в приют для животных. И теперь перед каждой сессией покупаю корм бездомным кошкам. И сдаю экзамены на отлично. Не знаю, магия это или нет. Но я верю: добро возвращается.

Священник отчитал, отпустил грехи, зaкрыл псалтырь, и…посмотрев на yмирaющую: добрым, полным любви взглядом, нехотя повернулся к ней спиной и тихо вышел из комнаты. Стaрик, сидящий на скамейке в передней, кряхтя, поднялся, проводил его и поплёлся в комнату, где лежала жена. Доктора сказали, что больше двух суток, бoльнaя не проживёт, потому он и батюшку пригласил, чтоб совершил обряд, всё честь по чести. Зашёл, сел на табуретку возле кровати. Посмотрел на стaрyху, вся жизнь перед глазами промелькнула. Набежала слеза. Поднёс платок, вытерся, высморкался, посмотрел на неё укоризненно и, жaлoбно проcкрипел: «Что, покидаешь меня? Как я без тебя тут?» Жена посмотрела на него усталым взглядом, разомкнула пересохшие губы, попросила попить. Он подскочил, на полу — согнутых: «На, пей, касаточка моя!» Раньше он, её так, никогда не называл, и выкатилась слеза у неё из края глаза. Перевела дух, заговорила, словно сухая трава зашелестела: «Обидно мне, прожила с тобой всю жизнь, а ласкового слова не слыхала. Каждый день кастерил меня, на чём свет стоит, а, к другой-то, не ушёл! Пошто так бездарно жизнь с тобой прожила: без радости? Почто ты меня не любил? Может, хоть сейчас скажешь, а то пoмрy и не узнаю. Старик покряхтел, помолчал, а потом, махнув рукой, выдавил из себя, нехотя: -Потерять тебя боялся. Ты совестливая, вот я на твою совесть и давил. Уж ты прости меня, несчастного! Тебе что, ты завтра пoмрeшь, а я тут один останусь, даже поругаться не с кем! На следующее утро стaрyха попросила ухи. Старик побежал на пруд, наловил карасей, сварил супу, сам с ложечки покормил и очень гордился этим. Потчевал и приговаривал: «Кушай, моя дорогая, кушай, голубушка!» Поев супцу, стaрушка впала в забытьё. Старик, убрав тарелку, вышел на крылечко, всплакнул, пожаловался соседу: «Пoмирaeт, ceрдешная!» А соседка, укоризненно качая головой, вставила – таки, язвa: «Что имеем, не храним, потерявши, плачем!» Солнце перед тем, как скатиться за горизонт, вдруг ярко засияло и стaрик, вспомнив, что стaруха там одна, поспешил в хату. В горнице был тёплый, умирoтворяющий свет и старик, глядя на свою жену, подумал: «Вот, если б ещё пожила, никогда бы с ней больше не ругался! Старушка открыла глаза, спросила: «Который час?» — Восьмой! — Уток надо бы в хлев загнать. — Так я уже загнал, ты не беспокойся, ласточка моя, и коза с козлятами на месте. Он сел возле кровати жены, и стал ей рассказывать: какая крупная картошка нынче уродилась, и слив много в саду и груш, а осенью, может грибы будут, и что по улице траншею вырыли: отопление и тёплую воду проведут скоро… Сидел стaрик возле стaрухи за полночь, всё боялся, что проститься не успеет, и — заснул. Проснулся, глядь, а жены в кровати нет. Испугался, что без него пoxoронили, (мало ли, сколько времени он тут проспал!), вышел в переднюю, а там дети приехали: мать в кресло посадили, подушками обложили, чтоб мягко и не тяжело сидеть было, а она сидит, слабенькая, конечно, но улыбается, рада, что детей своих всех видит. С того дня на поправку пошла и ещё лет пятнадцать со стaриком прожили, говорят, дyша в дyшу… Автор: Татьяна Марюха

Зимой женщины делятся на два вида: красивые и нормальные. Нормальным тепло: они в куртках, пуховиках, шапках, шарфах и валенках, ботиках, и даже колготках под штанами. Из лица на улице только переносица и брови. Несмотря на крайнюю степень утеплённости, нормальные женщины всё равно спешат, быстро семеня ножками, потому что зима прекрасна у камина дома. Всё. Красивые они, короче, никуда не спешат, даже если вьюга по лицу размазалась, потому что для кого она собственно одевалась? Все эти тонкие пальтишки и колготочки 20дэн (камикадзе ей богу), каблучки и щиколотки? И главное – никакой не дай бог шапки на волосиках и колгот под штанами да майки на лифчик под тонкий кашемировый свитер. И вот она плывет, подсвеченная синим или красным, (зависит от кожного покрова), горят и дрожат ушки, отваливаются губки, трясется, как котик в подъезде, но зато невероятно красивая. Потому что для нее зима – не повод становится ходячим пуховиком и ничто не способно разрушить тягу к прекрасному, особенно, когда это прекрасное – она. И честно, я им завидую. Я даже рискнула как-то надеть только штаны без колгот, но сломалась уже в подъезде и вернулась домой, чтобы переодеться. Без шапки я могу быть на улице не могу. Зимой вся красивость сосредоточена только в одном месте – глазах, смотрящих крайне выразительно и даже с некой поволокой, потому что мороз, зараза, щиплет до слез и глаза выпучены на идеальную окружность. То есть со стороны кажется, кто это такой смешным медведиком идет и таращится, будто очень хочет выйти замуж? Но нет, просто если я моргну, глазки слипнутся и всё, капут, я их не разомкну, закрытым им теплее. Опытный любовник (да, резко я перескочила) зимой проверяется просто: если он способен одним движением стянуть с тебя штаны вместе с колготками и носками. Не запутавшись и не рассмеявшись при этом и не дай бог, не вытягивая колготы до бесконечности, которые на это вполне способны: шерсть 60 %, эластан 40, ну. У кого зимой есть те самые любимые шерстяные колготы по грудь, поднимите руку? Я все жду, когда рейтузы войдут в моду, потому что стринги зимой носят только красивые женщины. Нормальные на стринги смотрят и говорят сами себе, я ж на работу иду, а не на свидание и надевают то, что хоть немного согревает попу. А рейтузы, а если еще и с кружавчиком? И до пупка. Ну красота же. Нет. Но теплее. И грустнее. Есть еще вариант – боди. Эта такая штука, которая как майка, но длинная и снизу застегивается. В общем те, кто под свитер майки надевает зимой тот поймет, как раздражает, что, если ты поднимешь руки, майка из штанов выпрыгивает. Это, правда, бесит. Потому что холодно оголенной спине ну или тогда видны шерстяные колготки до подбородка. А боди – это выход, потому что сколько руки не понимай, оно не выпрыгивает из штанов. Но вот беда, красивое боди и боди чтобы не замерзнуть – это две разные вещи. Первое – кружевное, еще и с дырочками в разных местах, чтобы сексуальнее было. А теплое – оно как у гимнасток, сплошной хлопок. Во всяком случае в Беларуси только так. Либо ты красивая, либо тебе тепло. Хороший любовник снимает теплое боди вместе с колготками или расстёгивает как лифчик одним движением пальцев и дальше выходит заминка… как его снять, и стоит ли, но это уже прелюдия. Зимняя. Плюс у нормальной женщины зимой только один. Она пока оденется и пока разденется успевает немного похудеть. И никогда не смеется над мужчинами, которые носят подштанники. (с) Анна Златковская

У самого края деревни, за серым покосившимся забором, жил старик по имени Павел. Дом его был деревянный, с резными ставнями и печью, которая трещала по вечерам, будто рассказывая истории. Но главное у деда Павла был не дом, а огород — его гордость, радость и, как он сам говорил, «живая душа». Каждую весну дед Павел выходил в резиновых сапогах, с потертым ведром и шапкой, съехавшей на ухо, и принимался за своё волшебство. Земля в его огороде была тёмная, рыхлая, будто сама звала к себе семена. Павел работал с ней, как с другом: не торопясь, с уважением. Говорил с каждой грядкой, как с родным человеком: — Ну что, милая, готовы к морковке? А ты, капустка, будешь красавицей в этом году? Соседи смеялись, но осенью приходили за советом: у Павла всё росло лучше, чем у кого бы то ни было. Помидоры у него были крупные, сладкие, как яблоки. Огурцы — зелёные, колючие, с хрустом, от которого слюнки текли. Даже лук, казалось, кланялся ему за заботу. Но не только овощи были в том огороде. Там жили воспоминания. Вот здесь он сажал вместе с покойной женой — Марфой. А тут бегал внук Сашка, норовя выдернуть зелёную редиску. У каждого куста — своя история. И Павел всё это помнил. Иногда он садился на старую скамейку у сарая, вытирал пот со лба и смотрел на огород с такой любовью, будто это был целый мир, полный жизни, смысла и тишины. И казалось, что сам воздух в том месте дышит чуть медленнее, тише, уважительнее. Когда дед Павел умер, деревня долго молчала. Весной его огород стоял пустой — тихий, без шороха сапог, без голоса, без ведра. Но однажды кто-то заметил: на одной из грядок пробился первый огуречный росток. Это Сашка — уже взрослый, бородатый, вернулся в дом деда и снова взялся за землю. С любовью. Как учил дед.

Из подслушанного в очереди в магазине. Разговаривают две девушки лет 30. Одна худенькая другая жирненькая. -Как хорошо, что похолодало! Можно живот кофтой прикрыть и руки от летних шашлыков разжиревшие тоже. -Да! Хорошо. А можно кофту так на груди расположить, что будет казаться, что сиськи есть. Идеальная погода. Я начинаю угорать. Мужчина, стоящий за мной и видимо имеющий прекрасный слух говорит: «А можно кофту так на жопе завязать, что все будут думать, что я секс гигант.» Прекрасная погода. Сразу за мужчиной стоит ушастый парень, который тоже вклинивается в разговор: «а шапка скроет торчащие уши». Кассир, дама лет пятидесяти подытоживает: «а шарфиком можно закрыть тройной подбородок». Пьяный мужик с огромным животом и пропитым лицом, стоящий передо мной, оглядывает нас всех и говорит: «Господи! Очередь уродов какая-то. Я красавец, мне тут делать нечего» и уходит искать другую открытую кассу. Кассир со смехом: «Пусть, пусть идёт. Сейчас только эта касса открыта, все равно вернётся. Ему явно есть что прикрыть, так что он тут на месте». Через минуту пьяный мужик возвращается и говорит: «только вынужденно я примыкаю к вашей компании. Я тут чуждый прекрасный элемент». У всей очереди начинается истерика. Люблю наших людей! Автор неизвестен

Я проработала в школе 40 лет. В день увольнения ко мне пришли 50 выпускников с цветами Я учительница русского и литературы. 40 лет, 40 выпусков, тысячи учеников. Я думала, что меня никто не помнит. Ну, учитель как учитель, была и была. В день, когда я уходила на пенсию, я тихо собрала вещи, хотела уйти незаметно, чтобы не было сцен. Выхожу из школы, а на крыльце — толпа. Стоят, держат цветы, шары, плакат: «Спасибо, Людмила Ивановна!» Я не узнала никого сначала. А потом присмотрелась — это же они. Мои ученики. Первый выпуск — уже с сединой, со своими детьми. Самый трудный класс, где я ночей не спала. Выпуск, который я вела после болезни. Те, кто писал сочинения, кто списывал, кто обижал, кто любил. Они подходили, обнимали, говорили спасибо. Одна девушка сказала: «Вы научили меня писать. Я теперь журналист». Парень сказал: «Вы научили меня думать. Я теперь юрист». Другая: «Вы научили меня верить в себя. Я теперь мама троих детей и счастлива». Я стояла и плакала. 40 лет казались не зря. Я не помнила их всех, а они помнили меня. Теперь я на пенсии. Ко мне приходят в гости, звонят, пишут. Каждый год 1 сентября мне приносят цветы. Я ставлю их в вазу и думаю: как же здорово, что я выбрала эту профессию. Как здорово, что я была нужна.

Семёнов решительно поднялся, посмотрел растерянному доктору в глаза и направился к двери. Ещё раз взглянув на эскулапа, рванул ручку на себя и выглянул в коридор... Семёнова - отца троих детей, кандидата наук, доцента взяли прямо на улице. Его пеленали нежно, как декоративную розу, которая не переносит чужих рук и холодов. А уже потом, когда он напоминал окружающим что-то среднее между бревном, которое нёс Ильич и свернутым в трубку ковром, до него дошло, что в течение традиционной прогулки произошли неуловимые изменения. Через сорок минут он сидел на привинченном к полу табурете перед человеком в белом халате. - Ну-с... – начал доктор, самодовольно откинувшись на спинке стула. – Как Вы себя чувствуете? - А Вы? – почему-то уклонился от ответа Семёнов. - А вопросы здесь задаю я. – доктор придвинулся к столу и наклонил вбок голову, напоминив Семёнову в это время одноглазого и близорукого голубя внезапно нашедшего на мостовой полбуханки хлеба и еле сдерживающегося от впадения в ступор. - Дааа... – протянул в ответ посетитель и тоже словно собравшись, уточнил. – А где портрет Дзержинского? До ступора оставалась секунда, но врач, сжав волю в кулак, осознавая, что кажется теряет инициативу, сдержался и неосторожно осведомился: - А причём тут Феликс Эдмундович? Портрет Фрейда есть где-то. Вы помолиться хотели? - Ну, если портрета Феликса тут не держат, значит и вопросы могут задавать не только владельцы кабинета, но и посетители. Слушаю вас доктор. Доктор, ещё раз внимательно осмотрев потенциального пациента, уточнил: - А какая температура сейчас на улице? Посетитель, вытянув шею, близоруко прищурившись, посмотрел словно сквозь доктора в окно и сообщил: - Двадцать два с половиной. - Ниже нуля? - Доктор, во-первых, на табло, что расположилось на стене за вашей спиной не высвечивается знак. Однако, рискну предположить, что судя по снегу на улице и дате пятнадцатое февраля, всё же значительно ниже нуля. - Хорошо, и вам не холодно было бегать по улице без одежды? - Я был в одежде. - Вас привезли в одних трусах! Семёнов решительно встал, посмотрел растерянному доктору в глаза, и направился к двери. Ещё раз взглянув на эскулапа, рванул ручку на себя и выглянул в коридор, крикнул: - Можно сюда другого врача! Этот уже, кажется, всё. А потом, с лёгкой жалостью осмотрев хозяина кабинета, очень мягко уточнил: - А трусы по вашему мнению, доктор, не одежда? Уж не обувь ли? Он был не так уж прост, преподаватель логики Семёнов. Доцент, семьянин, поклонник моржевания. (с) Сергей Серёгин

В детстве играла в странную игру: брала две сумки, набивала их подушками, садилась на диван, а потом... сидела. Долго - около часа в среднем. Когда мама спрашивала, что я делаю, деловито ей отвечала: "Мама, пожалуйста, не трогай меня, я вообще-то еду в электричке!" Однажды в детстве я играла в огороде и каким-то волшебным образом выкопала КРОТА. И побежала к маме со словами: "Гляди, какая страшная собачка!" Мама до сих пор кротов боится. И меня. Немного. Когда мне было лет 10, я обожала смотреть сериал "Дикий ангел". Все девочки в школе его смотрели. Мне безумно нравилась песня, которую исполняла Наталья Орейро, и я решила ее выучить. Поэтому каждый раз, когда начинался сериал, я записывала слова на листочек. Получалось что-то вроде "камьё долор, карлиберда". Выучив слова, сказала в классе, что умею петь песню из их любимого сериала. Девчонки были в восторге. На переменах делали нагромождение из стульев, вешали на них свои куртки, и мы прятались под партой, как в домике. Пока я пела им песни, они не подпускали к нам мальчишек, отвечали, что это "девчачьи дела" и им туда нельзя. Чувствовала себя звездой. Когда я не хотела учиться, бабушка пугала меня будущей работой на почте, где я буду стоять высунув язык, чтобы люди заклеивали об него конверты. В детстве с подругой играли в шпионов. Нашли бомжа на улице и все лето следили за его ежедневными передвижениями. Спустя 2 месяца он дал нам сотку, чтоб отстали. В детстве решила написать завещание. Все мои игрушки должны были отойти кошке, моя комната - местному бомжу Саше, который со мной всегда здоровался, а моя книга по этикету была оставлена брату после ссоры. Этот список я занесла тете-адвокату и попросила "заапостилиловать" документ. Она, женщина находчивая, послала копии всем родственникам, а оригинал поставила в рамочку на свой стол рядом с дипломами. Когда я была мелкая (лет 7, наверно), жили мы в квартире на 2-м этаже и я была влюблена в мальчика с 3-го. Их балкон находился прямо над нашим, и я, когда ложилась спать, красиво выкладывала правую руку поверх одеяла. Для того, чтобы если вдруг мой предмет воздыхания спустится (как, блин, Тарзан на лиане) ко мне в комнату, то ему было легко надеть мне кольцо на палец. Когда я была маленькой, папа побрился налысо. Я его не узнала и испугалась. Когда они уснули, я позвонила бабушке и сказала, что мама спит с каким-то чужим мужиком. Бабушка была у нас дома через 10 минут. Потом мне влетело. В детстве откровенно не понимала, почему у всех людей при улыбке видны нижние зубы, а у меня нет, и очень переживала по этому поводу. Поэтому старалась улыбаться, выпячивая вперед нижнюю челюсть и широко скаля зубы. Теперь все мои семейные фотоальбомы заполнены счастливыми лицами моей семьи и моим оскалом - то ли как у серийного маньяка-шизофреника, то ли как у страдающего запором дикого зверя, попавшего в капкан. Одно из самых теплых воспоминаний детства - зима, вечер, мороз. Мама забегает домой с дровами и скорее закрывает дверь, чтобы не пускать холод. Топим печь. Мы в шерстяных носках, пижамах. Смеемся, болтаем. Пьем чай перед сном на кухне. Желаем спокойной ночи друг другу. Я сплю с мамой в комнате, она укладывает меня под толстое одеяло, затыкая все дыры. Приносит кошку Муху, кладет ее мне в ноги. Перед сном секретничаю с любимой мамой. Я уже выросла, но многое бы отдала за еще один такой день. (с) автор неизвестен

Я потеряла свою дочь в торговом центре. Её нашел бездомный, который знал, как она выглядит, потому что видел её во сне Дочке было 4 года, мы пошли в торговый центр. Я отвернулась на секунду, а её нет. Я бегала, кричала, звала, люди помогали искать. Полчаса ада, я уже думала, что украли. И тут ко мне подходит грязный, лохматый мужчина, бездомный, которого все сторонились. В руках он держит мою дочку. Она сидит у него на руках, спокойная, улыбается. — Это ваша? — спрашивает. — Да! Где вы её нашли? — Сидела в углу, плакала. Я подошел, она испугалась сначала, а потом успокоилась. Сказала, что ищет маму. Я схватила дочку, обняла, заплакала. Потом повернулась к нему, хотела дать денег, но у меня не было налички. Сказала: «Подождите здесь, я сниму в банкомате». А он: «Не надо. Мне ничего не надо. Я её узнал». — Как узнали? — Мне она приснилась вчера. Я спал на вокзале, и приснилась девочка, маленькая, в красной шапке. Она сказала: «Дядя, если вы меня увидите, помогите, я потеряюсь». Я проснулся и подумал: что за бред. А сегодня прихожу сюда, а она сидит. В красной шапке. У меня мурашки по коже. Я не знаю, верить или нет. Но с тех пор я верю, что есть вещи, которые мы не можем объяснить. И что бездомные — не просто бездомные. Иногда они ангелы.

1000 шариков Несколько недель назад я приготовил себе кофе, взял утреннюю газету и сел послушать радиоприемник. Я поворачивал ручку настройки, пока вдруг мое внимание не привлек бархатный голос одного старика. Он что-то говорил о "тысяче шариков". Я заинтересовался, сделал звук погромче и откинулся на спинку кресла. — Хорошо, — сказал старик, — могу поспорить, что вы очень заняты на работе. Вчера, сегодня, завтра. И пусть вам платят много. Но за эти деньги они покупают вашу жизнь. Подумайте, вы не проводите это время со своими любимыми и близкими. Ни за что не поверю, что вам нужно работать все это время, чтобы свести концы с концами. Вы работаете, чтобы удовлетворить ваши желания. Но знайте, что это замкнутый круг — чем больше денег, тем больше хочется и тем больше вы работаете, чтобы получить еще большее. Нужно суметь в один момент спросить себя: "а действительно ли мне так нужна еще одна кофточка или машина. И ради этого вы готовы пропустить первое танцевальное выступление вашей дочери или спортивное соревнование вашего сына. Позвольте мне рассказать кое-что, что реально помогло мне сохранить и помнить о том, что главное в моей жизни. И он начал объяснять свою теорию "тысячи шариков" — Смотрите, в один прекрасный день я сел и подсчитал. В среднем человек живет 75 лет. Я знаю, некоторые живут меньше, другие больше.. Но живут примерно 75 лет. Теперь я 75 умножаю на 52 (количество воскресений в году) и получается 3900 — столько воскресений у вас в жизни. Когда я задумался об этом, мне было пятьдесят пять. Это значило, что я прожил уже примерно 2900 воскресений. И у меня оставалось только 1000. Поэтому я пошел в магазин игрушек и купил 1000 небольших пласиковых шариков. Я засыпал их все в одну прозрачную банку. После этого каждое воскресенье я вытаскивал и выбрасывал один шарик... И я заметил, что когда я делал это и видел, что количество шариков уменьшается, я стал обращать больше внимания на истинные ценности этой жизни. Нет более сильного средства, чем смотреть, как уменьшается количество отпущенных тебе дней! Теперь послушайте последнюю мысль, которой я хотел бы поделиться сегодня с вами, перед тем как обнять мою любимую жену и сходить с ней на прогулку.Этим утром я вытащил последний шарик из моей банки... Поэтому каждый последующий день для меня подарок. Я принимаю его с благодарностью и дарю близким и любимым тепло и радость. Знаете, я считаю, что это единственный способ прожить жизнь. Я ни о чем не сожалею. Было приятно с вами поговорить, но мне нужно спешить к моей семье. Надеюсь, еще услышимся! Я задумался. Действительно было о чем подумать. Я планировал ненадолго смотаться сегодня на работу -нужно было делать проект. А потом я собирался с коллегами по работе сходить в клуб. Вместо всего этого я поднялся наверх и разбудил мою жену нежным поцелуем. — Просыпайся, милая. Поедем с детьми на пикник. — Дорогой, что случилось? — Ничего особенного, просто я понял, что мы давно не проводили вместе выходные. И еще, давай зайдем в магазин игрушек. Мне нужно купить пластиковые шарики.

Самое страшное, что может приключиться с человеком в нашем возрасте - это, конечно, свидание... Доползешь до ванной, скрипя артритом - уже как бы устала... Потом укладочка. Волосики седенькие, жиденькие, но при этом лезут во все стороны... Пока соорудишь на голове нечто, прикрывающее лысину - вспомнишь молодость и мамин синий гель. Сейчас как раз лицо такого цвета... Его, кстати, надо накрасить, лицо... Люди, вы когда-нибудь пытались при помощи тонального крема и пудры превратить австралийскую коалу в Дженнифер Энистон? Просто если нет - вы меня не поймете. В зеркало глядишь дергающимся глазом. Вид такой, словно в прошлую среду уснула на стаканах и проснулась сию секунду. В геле. А, нет, это актуальный оттенок кожи... Потом гардероб... В восемнадцать же как? Надела мешок из-под сахара - красавица! А нынче что? Во-первых, он не лезет... Во-вторых, даже самое нарядное, парадно-выходное натянешь с мылом, смотришь - жопа с укладкой. Там, где кончается укладка, начинается жопа, то есть... В магазине это называлось "подчеркивает достоинства фигуры" Хуль подчеркивать тут, шар - фигура идеальная, нас на геометрии учили... К этому моменту уже хочется, чтоб тебя закопали в прошлогоднюю листву, конечно, а ведь это мы еще из дома не вышли... Подом едь, сиди, разговаривай... Слушай интересные истории про бухгалтерию на корпоративе... Рассказывай про свою увлекательную жизнь... В общем, я решительно не понимаю, как люди после 30 размножаются... И, главное, зачем Автор: Мария Дягтерева

На дачу мы ходили с бабулей каждый день. Возвращались домой уже в то время, когда все интеллигентные люди, засыпая, роняли книги. В тот вечер мы возвращались совсем по-тёмному. Путь лежал мимо конного двора, через цыганский посёлок и заросли кустарников. Бабушка, как обычно, рассказывала страшные истории про чертей и домовых... И тут мы заметили что-то жуткое! «Жуткое» было под три метра ростом, с толстым животом... И какое-то неустойчивое – оно словно сомневалось в своём существовании. ⠀ Тогда я впервые почувствовала, как сердце может биться в неожиданных для ребёнка местах. У бабушки тоже всё билось, поэтому она меня задвинула в кусты и приказала: – Читай «Отче наш»! А у меня язык, как лопата — совсем не гнётся. ⠀ Чудище приближалось. ⠀ И тут я подумала, что если не прочитаю молитву, то всё. И как заору на весь цыганский посёлок: – Отче нааааааш!!! Сущий на небееесах!!! Бабушка вздрогнула. Кусты отшатнулись. Чудище как-то странно затанцевало. Могущество молитвы меня воодушевляло. ⠀ – И пррррости нам долги нааааши!!! Ревела я как бык. Бабушка подхватила, ведь нужно было обезопасить каждый сантиметр бытия. ⠀ Так мы из кустов выкрикивали молитвы и крестились: бабуля во спасение, я в защиту. ⠀ Когда мы пришли в себя, оказалось, что чудище – это удивленная лошадь! А на лошади сторож конного двора. Тоже удивлённый вуcмeрть. Мы его хорошо знали и он нас, но здороваться никто не стал. ⠀ Ба сказала, что молитв пока достаточно, потом оттянула ворот и подула себе под халат. Когда сердце «барахлило», она его так остужала. ⠀ Дальше мы шли через рельсы и бабушка говорила, что если бы не я, то она даже не знает... Потому что детская молитва – она очень сильная. А дома они с мамой трусили бюстами от смеха, и подолом вытирали слёзы. ⠀ Потом ба долго ещё рассказывала эту историю: на праздниках, попутчикам в поездах и однажды по телефону, когда ошиблась номером. И всегда все смеялись, и бабушка громче всех.