Муж уезжал за «настоящей жизнью» и просил жену ждать. Эмма убрала связанные для него носки обратно в комод
Чемодан стоял посреди комнаты вторую неделю. Артём обещал собраться сам, но подолгу рассматривал каждую рубашку. Заодно объяснял Эмме, что в пятьдесят пять лет ещё можно всё изменить.
Он решил переехать в Подольск. Знакомый предложил работу, рядом Москва, совсем другие возможности.
— А как же я? — спросила жена.
— Ты пока здесь. Я осмотрюсь. Если не получится, вернусь.
Двадцать девять лет они прожили вместе. Эмма работала парикмахером в маленьком салоне, Артём занимался компьютерами. Она давно привыкла не спорить. Хотела ремонт в спальне — мужу нужнее была техника. Хотела цветы — зачем тратить деньги, всё равно завянут.
Теперь он показывал фотографии чужого жилого комплекса и говорил о прекрасных видах с балкона. Её в эту жизнь пока не приглашали.
На работе напарница Рита выслушала Эмму и отставила фен.
— А ты в его мечту совсем не помещаешься?
Дома Эмма всё равно продолжала собирать мужу вещи. Держала в руках серые шерстяные носки, которые сама ему связала. Положить? Вдруг замёрзнет?
В этот момент позвонила дочь Нелли.
— Мам, он от тебя уезжает, а ты ему носки складываешь?
— Что же мне, скандалить?
— Не надо скандала. Но сказать, что с тобой так нельзя, можно.
Потом дочь позвала её на майские в Воронеж. Внук Ромка скучал.
Эмма пообещала подумать. А носки убрала обратно в свой ящик.
Проводы устроили у свекрови. Собрались сестра Артёма Алла с мужем, накрыли большой стол. Все хвалили решительность мужчины: талантливому человеку давно пора попробовать себя в другом месте.
Эмма ела холодец. Потом Артём поднялся с рюмкой и обратился к ней ласково, почти снисходительно:
— Ты держись. Обживусь, может, и тебя перевезу. Если сложится. А пока квартиру береги, цветы поливай. Вдруг возвращаться придётся.
Алла тут же заверила его, что Эммочка дождётся. Куда же денется после стольких лет?
Эмма положила вилку и встала. Сначала поблагодарила хозяйку за обед. Потом посмотрела на мужа.
— Езжай, Артём. Я желаю тебе удачи. Но оставаться на случай твоего возвращения не буду. Если там не получится, это будешь решать ты.
Он растерялся:
— Я же по-хорошему…
— И я.
В прихожую за Эммой вышла свекровь. Сказала неожиданно тихо, что та молодец. И положила в карман свёрток с пирогами.
Двадцать шестого Артём уехал. Жена не пошла провожать на вокзал. Дома подала чемодан и напомнила не опоздать на поезд.
Потом впервые за десять лет выбрала обои для спальни. Цвета топлёного молока. Купила лампу, заменила старую мебель.
Записалась на курсы колористики. Сидела среди молодых девушек, старательно записывала новые техники. Вскоре Рита попросилась ходить вместе с ней.
В салоне Эмма начала брать сложные окрашивания. Клиентки советовали её знакомым. Она стала прикидывать, не арендовать ли собственное кресло.
По воскресеньям гуляла в парке. Познакомилась с женщиной, которая выгуливала собаку. Сначала здоровались, потом вместе ходили за грибами.
На майские Эмма съездила к дочери. Ромка таскал её смотреть коллекцию машинок, а Нелли осторожно спросила вечером:
— Не жалеешь?
Эмма подумала. Нет, прожитых лет ей не хотелось вычеркнуть. Они были разные. Просто она раньше представляла себе другой конец.
В ноябре позвонил Артём. Оказалось, проект не оправдал ожиданий, жизнь рядом с Москвой была дорогой, молодые коллеги уважать его по возрасту не собирались.
Он хотел домой.
— К тебе, Эмма. Ты же меня ждёшь.
Она села на край новой кровати.
— Я тогда за столом всё сказала. Ты не поверил.
Он заговорил о годах, прожитых вместе. Эмма слушала, глядя в тёмное окно. Потом пожелала ему найти себя и попрощалась.
Утром ей нужно было в салон.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
