Невестка рассыпала муку и замерла в ожидании скандала. Свекровь посмотрела на своё платье
Чужие замшевые сапоги в прихожей раздражали Тамару Сергеевну сильнее, чем она была готова признать. Рядом с её обувью теперь стояла обувь Али — жены Серёжи. Молодые решили пожить у матери, пока копят на собственную квартиру.
За чаем все трое молчали. Сергей шумно прихлёбывал из чашки, поглядывая то на жену, то на мать. А Тамаре Сергеевне казалось, что невестка своим молчанием нарочно показывает характер.
На четвёртое воскресенье она взялась за фаршированные перцы. Разложила продукты, заняла кухню и всем видом дала понять: помощников не требуется.
Аля всё-таки подошла.
— А что вы делаете с рисом? У меня он в перцах совсем разваривается.
Тамара Сергеевна уже приготовила колкость. Но невестка села на стул и стала ждать ответа — внимательно, без улыбочки. Пришлось объяснять. Сначала про рис, потом про овощи на дне казана, про огонь и зелень.
— Покажете? Серёжа всё время ваши перцы вспоминает.
Свекровь подвинулась. Аля стояла рядом и смотрела, как она укладывает перцы. Ничего не поправляла и не доказывала, что у её мамы получается лучше.
В другой вечер Тамара Сергеевна возвращалась от подруги. Ещё на лестнице почувствовала запах горелого и поспешила домой. На кухне стояла растерянная Аля. Пирог не удался.
— Как делала?
— Сначала залила дрожжи кипятком…
— Всё, дальше можешь не рассказывать.
Аля попробовала объяснить: мама говорила, вода должна быть как парное молоко. Тамара Сергеевна вздохнула и назначила на завтра совместную выпечку. Надо же показать человеку, какая это вода.
К тому Новому году меню они составляли уже вдвоём. Спор возник из-за торта. Аля захотела «Наполеон». Свекровь помнила, сколько с ним возни, да и духовка у неё была с характером.
— Ты сама-то его пекла?
— Маме помогала. Я помню, как надо.
— Ну, попробуем.
Вскоре Тамара Сергеевна пожалела, что согласилась. Коржи требовали терпения, Аля изо всех сил налегала на скалку, а тесто всё равно получалось толстым. Мука была повсюду. На столешнице мешался ещё и пакет.
Свекровь попросила его убрать. Аля подняла пакет, потянулась к нижнему шкафчику — и бумажное дно разошлось.
Белая пыль осела на полу, мебели и домашнем платье Тамары Сергеевны.
Аля замерла.
— Я нечаянно… Простите.
Она смотрела с таким испугом, будто сейчас её начнут отчитывать за всё сразу: за пирог, за упрямый торт, за саму жизнь в чужой квартире.
Тамара Сергеевна оглядела себя.
— Обваляла ты меня в муке. Осталось в духовку засунуть и подрумянить.
Невестка странно всхлипнула, опустилась на пол и закрыла лицо. Плечи её задрожали. Она смеялась. Тамара Сергеевна сначала улыбнулась, потом тоже не удержалась.
Остановил их запах у плиты.
— Крем!
Обе бросились к кастрюле. Свекровь взяла её на себя, а Але поручила убрать муку. Теперь они работали быстро, без споров.
Сергей застал на кухне подозрительную чистоту. Женщины пили чай. На блюде стояло что-то кривоватое.
— Это что?
— «Наполеон».
— А почему он такой?
— По нашему с Алькой рецепту.
Они переглянулись, и Сергей понял, что подробностей ему пока не расскажут.
На следующий день торт пропитался. Вид остался прежним, зато сын ел и жмурился от удовольствия.
Весной молодые смогли купить квартиру и съехали на другой конец города. Тамара Сергеевна вышла в прихожую. Замшевых сапог больше не было.
Она посмотрела на освободившееся место и вдруг поняла, как будет скучать по Але.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
