Нина приехала к отцу на день раньше и застала тетю Риту над его паспортом
Нина прилетела в Казань на день раньше. Павел Андреевич ничего не знал о перемене планов. Дочь решила не звонить: хотелось увидеть, как он обрадуется.
На пятом этаже горел свет. Нина открыла дверь своим ключом, поставила сумку в прихожей и услышала из гостиной шорох бумаги. Отец всегда оставлял документы где попало, поэтому она подумала, что он снова разбирает стол.
Но за письменным столом сидела тетя Рита. Перед ней лежали паспорт отца, банковские бумаги и несколько листов с печатями. Она быстро снимала их на телефон.
— А вы что делаете? — спросила Нина.
Тетя Рита вздрогнула, накрыла бумаги ладонью и спрятала телефон в карман халата.
— Навожу порядок. Паша опять все перепутал. Я ему помогаю.
— С паспортом тоже порядок наводите?
Рита ничего не ответила и ушла на кухню. На верхнем листе Нина успела разглядеть договор дарения. В строке получателя стояло имя Кости — сына тети Риты. Нина не стала брать документ. Она только запомнила, как он лежал: паспорт отца был раскрыт рядом, а внизу виднелась подпись.
Павел Андреевич сидел у окна в кресле. Он обнял дочь, улыбнулся и спросил, почему она приехала раньше. Нина не стала сразу рассказывать о бумагах.
— Пап, ты отдаёшь кому-нибудь квартиру?
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Нет. А что случилось?
После весенней болезни отец быстро уставал и иногда забывал, о чём говорил утром. Но в хорошие часы он был прежним — внимательным, упрямым и совсем не беспомощным.
Рита появилась в их доме три года назад. Сначала она приходила помогать по хозяйству, потом переехала с двумя сумками. Готовила, сопровождала Павла Андреевича в поликлинику, следила за лекарствами. Нина была ей благодарна — пока не заметила, как редко отец теперь оставался с ней наедине.
Стоило дочери приехать, Рита начинала говорить, что она вспоминает об отце только дважды в год. Однажды зимой Нина привезла лекарства, которые отец просил по телефону, но Рита не пустила её дальше прихожей: Павел Андреевич, сказала она, спит. Через неделю он упрекнул дочь, что та его забыла.
Теперь многое стало складываться. Нина вернулась на кухню и спросила прямо:
— Зачем на договоре имя Кости?
— Паша сам захотел ему помочь, — ответила Рита. — Ему ведь тяжело одному решать такие вещи.
— Он сказал, что ничего не подписывал.
Рита пожала плечами:
— Он сейчас многого не помнит. Хорошо, что я рядом.
Нина заставила себя говорить спокойно и попросила отца рассказать, чего хочет он сам.
Павел Андреевич долго молчал, потом позвал знакомую нотариуса. Нина настояла, чтобы разговор прошёл утром, когда отец чувствовал себя лучше, и чтобы он говорил наедине, без подсказок. Нотариус приехала на следующий день и сначала побеседовала с ним отдельно.
Когда все собрались в комнате, отец положил ладонь на стол.
— Квартиру я никому не дарю. Пока жив, она моя. А потом я хочу оставить её Нине.
Рита заговорила о том, что он обещал помочь её сыну. Павел Андреевич покачал головой.
— Я ничего такого не обещал. Ты сама решила за меня.
Он попросил её вернуть документы и удалить снимки с телефона. Рита возразила, но отец впервые за долгое время не уступил. Нотариус зафиксировала его волю, а Нина осталась рядом, пока отец не устал.
Рита уехала в тот же день. Нина провела с отцом ещё несколько дней, нашла ему надёжную помощницу и договорилась навещать его чаще. Теперь они созванивались не только по воскресеньям. Иногда отец звонил сам — просто спросить, как растут внуки.
Однажды он сказал, что снова разбирает бумаги на столе. Нина улыбнулась: на этот раз она знала, что он делает это сам.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
