Когда глава вошёл в приёмную, козёл стоял на столе и жевал годовой отчёт
Раиса Михайловна отошла к колонке всего на несколько минут. Перед уходом проверила старую верёвку: держит. Калитку прикрыла, нижнюю щеколду опускать не стала. Что может случиться, пока наберёшь два ведра?
Борька решил иначе. Потянулся к молодым листьям, дёрнулся ещё раз — и верёвка лопнула. Во дворе ничего интересного не нашлось. Козёл толкнул калитку лбом и отправился к площади.
В сельсовете в это утро заканчивали годовой отчёт. Районная проверка должна была приехать в четверг. Татьяна сводила страницы, Светлана носила приложения, Василий Петрович ставил подписи.
День стоял тёплый. Входную дверь подперли кирпичом, окна открыли. Подписанные бумаги оставили на большом столе. Потом приёмная на несколько минут опустела.
Борька поднялся на крыльцо. Дверь приглашала внутрь. А в приёмной на столе стояли ромашки. Стебли свешивались почти до края.
Козёл ухватил цветок. За ним потянулся лист. Остальное произошло быстро: документы посыпались, Борька поставил копыта на край и забрался выше.
Василий Петрович вошёл с папкой и остановился. Посреди рабочего стола стоял козёл. Во рту у него был титульный лист. На ведомости возле начальниковой ноги отчётливо отпечаталось копыто.
— Только не кричите. Принесите хлеба.
Татьяна попыталась заманить непрошеного посетителя к выходу. Но рядом загудел ксерокс. Борька испугался, соскочил, задел аппарат и понёсся в коридор. Сломался лоток, упала крышка. Стол тоже не уцелел: стекло пошло трещиной.
Василий Петрович схватился за швабру. Это только ухудшило дело. Козёл развернулся, ударил диван, со стены посыпалась штукатурка.
К тому времени, когда Борька забился к шкафу, работа учреждения окончательно остановилась.
Раиса вернулась от колонки и увидела оборванную верёвку. Следы вели к площади. Она взяла с полки пряник и поспешила следом.
У сельсовета её встретили без радости.
— Забирай своего. Уже пообедал нашим отчётом.
Раиса оглядела коридор, попросила всех отойти и показала Борьке половину пряника. Тот осторожно обошёл швабру, подошёл и позволил взять себя за ошейник.
У выхода их остановил глава. В руке он держал остатки титульного листа.
— Уведи его и возвращайся. Будем ущерб считать.
Хозяйка не спорила. Дома надёжно закрыла Борьку и позвонила ветеринару: вдруг вместе с бумагой нажевался пластика. Вечером тот осмотрел козла. Борька чувствовал себя прекрасно, ел сено и ни о чём не сожалел.
Людям пришлось сложнее. Основной текст распечатали заново. Приложения восстанавливали по журналам, подписи собирали повторно. Раиса заделала повреждённое место на стене и договорилась оплатить стекло и детали двумя частями.
К четвергу отчёт был готов. Происшествие скрывать не стали, составили акт.
Проверяющая прочитала его и посмотрела на Василия Петровича.
— Документы лежали без присмотра у открытой двери. Вместо козла мог войти человек.
Глава спорить не стал. После проверки заказал доводчик, а бумаги велел убирать в запираемый шкаф.
Раиса купила новое крепление, сосед поправил калитку. Борькины прогулки по учреждениям закончились.
Татьяна всё же сохранила один испорченный лист — тот, на котором рядом с уцелевшей печатью стояло копыто.
Теперь, проходя мимо сельсовета, Борька каждый раз останавливался у крыльца. Входная дверь закрывалась сама. Внутрь его больше не приглашали.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
