«Ей этот миллион зачем?» Дочь решила, что мать спит, и заговорила о её деньгах
Ольга Петровна лежала после тяжёлого утра. Приезжала скорая, потом дочь осталась помочь. На кухне шумела вода, Кристина мыла посуду и разговаривала с мужем.
— Да спит она. Послушай: у мамы на вкладе больше миллиона. Ей зачем? Пенсия есть, квартира своя.
Ольга Петровна открыла глаза.
Когда-то она сама пошутила за чаем, что наконец стала миллионершей. Откладывала годами, старалась не трогать сбережения. Хотела спокойно жить, если понадобится лечение или помощь по дому.
На кухне дочь продолжала:
— Доверенность оформим. Я сама в банк схожу, ей никуда ходить не надо. А то ещё раздаст кому-нибудь. Я же не чужая.
Ольга Петровна дослушала до конца. Потом дождалась, когда дочь начнёт собирать внука, и вышла из комнаты.
— Уже уходите? А я совсем задремала.
Кристина поцеловала её в висок, велела отдыхать. Миша долго искал варежку. Бабушка помогла ему застегнуться и поправила шапку.
После их ухода она села в прихожей. Долго смотрела на закрытую дверь. Вклад за один разговор превратился из её запаса на жизнь в чью-то задержавшуюся покупку.
Через несколько дней дочь приехала с продуктами. Убрала молоко в холодильник и будто между прочим заговорила:
— Мам, тебе тяжело со счетами разбираться. Давай я займусь.
— Там разбираться не в чем. Деньги лежат.
— Мало ли что бывает. Я заодно буду следить.
Ольга Петровна сказала, что подумает.
Потом был звонок. Ещё один приезд. Кристина становилась нетерпеливее, всё чаще напоминала матери о возрасте. Наконец положила на стол подготовленную бумагу.
— Сходим к нотариусу, подпишешь. Я уже узнавала.
Ольга Петровна прочитала. Дочь собиралась получить возможность распоряжаться вкладом, в том числе закрыть его.
— Мне нужно время.
— Мам, сколько можно! Мы же для твоего спокойствия стараемся.
После этого разговора она позвонила старой подруге Нине. Рассказала всё, даже фразу, услышанную сквозь шум воды. Ей нужно было прежде всего произнести это вслух и услышать собственные сомнения со стороны.
— Ты сама чего хочешь? — спросила Нина.
Вопрос оказался неожиданным. Последнюю неделю Ольга Петровна только отбивалась от чужих планов. Про её планы никто не спрашивал.
В понедельник она пошла в банк сама. Обсудила со специалистом свой вклад и порядок распоряжения деньгами. Узнала, какие варианты есть для её пожеланий, внимательно прочитала документы. Оформила решение в пользу внука на будущее.
Часть сбережений оставила для себя: давно требовалось заняться зубами, хотелось съездить отдохнуть, купить хорошее пальто. Всё это она годами откладывала, стараясь сохранить побольше.
Домой вернулась уставшая. Поставила чайник и впервые за неделю выпила чай без ожидания неприятного звонка.
В субботу Кристина приехала рано. Даже пальто не сняла.
— Ну что, едем? Нотариус до трёх.
— Никакой доверенности не будет.
— Мы же договорились!
— Ты договорилась сама с собой. Я уже сходила в банк. Деньгами пока распоряжаюсь сама, а потом хочу оставить их Мише.
Лицо дочери изменилось.
— Мише? А нам? Мы хотели первый взнос сделать, со съёмной съехать. Я Ромке сказала, что вопрос решён!
Ольга Петровна помолчала.
— Значит, вы уже всё купили на мои деньги. А я ещё думала, зачем ты так торопишься.
Кристина начала возражать, но мать повторила услышанные на кухне слова. Про пенсию. Про квартиру. Про то, зачем ей миллион.
Дочь отвернулась и вскоре ушла. Потом две недели не звонила.
Ольге Петровне было больно. Ей хотелось обычного разговора, вопроса о самочувствии, Мишиных новостей. Но звонить с обещанием отдать деньги, лишь бы вернуть прежние отношения, она не стала.
На вешалке висело новое пальто. Она сняла его, надела и вышла прогуляться.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
