В половине одиннадцатого погас свет. А к утру Валя уже не хотела, чтобы его включали
Тот Новый год она готовила по привычному плану. Протереть бокалы, достать соленья, успеть переодеться до прихода гостей. После смерти мужа Валя особенно боялась праздников: в обычный вечер пустой стул ещё можно было не замечать.
Поэтому позвала своих. Тамару с Виктором, Гену, дядю Мишу. Пусть будут разговоры, пусть кто-нибудь спорит с телевизором. Лишь бы дом не молчал.
Гости пришли к десяти. Только расселись, как свет мигнул и исчез. В окне напротив тоже стало темно. Потом погасла улица.
— Пробки? — спросил Виктор.
Но дело было не в пробках. Без электричества остался весь посёлок. Ремонт обещали только утром, а за окнами стоял крепкий мороз.
Валя нашла свечи. В комнате сразу проступили огромные тени. На столе по-прежнему лежали салаты, но праздник будто выключили вместе с лампочкой.
Тамара сунула телефон в сумку. Заряд надо беречь. Гена потыкал пультом в мёртвый экран и положил его рядом с тарелкой.
— Ну что, будем друг на друга смотреть?
Не успели засмеяться, как постучали.
На пороге стоял сосед Василий. За его спиной — жена Зина с лампой в руке.
— У вас печь, Валентина. А у нас дома уже остывает. Можно к вам бабу Машу привести?
— Конечно, приводите. И сами заходите.
Зина вернулась с пожилой соседкой и кастрюлей. Василий принёс дрова. Потом заглянули Семёновы с детьми: у них тоже стало холодно. Они держали пакеты с едой и неловко спрашивали, не помешают ли.
Валя посмотрела на свой большой стол.
— Потеснимся.
Из кладовки вытащили табуретки. Приставили маленький столик. Кто-то нашёл ещё тарелки, кто-то стал разливать чай. Дети перестали шептаться и устроились рядом с бабой Машей.
Теперь собралось четырнадцать человек. Столько Валя давно не принимала. Она всё вскакивала: то хлеб нарезать, то чашку найти. Зина придержала её за рукав.
— Сядь уже. Мы что, сами не справимся?
И справились. Без хозяйкиных команд. В незнакомом прежде шуме кухни Валя вдруг услышала собственный смех.
Василий сходил за гармошкой. Оказалось, Гена помнит старые песни, хотя весь вечер собирался смотреть концерт. Тамара подпевала, забывая слова, дядя Миша подсказывал и сам сбивался.
Перед полуночью принесли маленький радиоприёмник на батарейках. Его переставляли с подоконника на шкаф, пока сквозь шорох не прорезался голос. Все притихли, стараясь расслышать бой часов.
Бокалов на всех не хватило. Кто-то поднял чашку, кто-то обычный стакан. Валя оглядела стол и только теперь заметила: на пустовавшем обычно месте мужа сидит маленькая девочка, крепко обхватив кружку ладонями.
Никто не произносил длинных речей. Пожелали друг другу здоровья, обнялись. Василий снова взял гармошку.
Ночью рассказывали истории, которые под телевизор никогда не рассказывались. Про первую работу, смешную свадьбу, потерянный чемодан. Дети уснули. Взрослые говорили всё тише.
Расходиться по выстуженным домам не стали. Постелили, где смогли. Валя достала запасные одеяла, которые годами лежали без дела. Под утро она наконец прилегла и долго прислушивалась к сонному дыханию гостей.
В восемь сорок вспыхнул свет. Лампа над столом резанула глаза. Кто-то заворчал, дети зашевелились.
— Выключи пока, — сонно попросила Тамара.
Валя щёлкнула выключателем. За окном уже светлело. На кухне Зина ставила чайник, Василий негромко спорил с Виктором о завтраке. Уезжать никто не торопился.
Валя пошла за вареньем. Впервые за несколько лет ей хотелось, чтобы праздничное утро длилось подольше.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
