Сестра отдала ей деньги, которые копила на зубы. Через год на столе снова лежал конверт
В семь утра на Сониной кухне стрекотала старая машинка. Подшить брюки, ушить платье, спасти пальто. Соседки несли всё подряд. Платили кто деньгами, кто огурцами. Иногда обещали отблагодарить и забывали.
Муж ворчал, что она благотворительная организация. Соня улыбалась: выручила человека, что теперь считать.
А сама мечтала о мастерской. Стол, оверлок, манекен. Чтобы приходили к мастеру, а не заглядывали к соседке между делом. Чтобы не стыдно было назвать цену.
Осенью у рынка освободилась комнатка. Отдельный вход, большое окно. На стекле телефон арендодателя. Соня останавливалась возле него, считала, сколько нужно на первый месяц, оборудование, ремонт. Потом уходила. В голове начинались «а вдруг»: не придут, не получится, влезет в долги.
Рассказала сестре за чаем. Ульяна выслушала, спросила сумму. Соня махнула рукой: мечты, не обращай внимания.
Через три дня Ульяна принесла конверт.
— Сто восемьдесят тысяч. Открывайся, пока помещение не заняли.
Соня отодвинула деньги. Чьи, откуда? Сестра призналась: её накопления на зубные импланты.
— Не возьму. Вдруг не верну? Тебе самой нужно.
Ульяна накрыла её руку.
— Я тебя с детства знаю. Куклам шила лучше, чем взрослые в магазине. Руки золотые, а смелости мало. Вот даю тебе свою. Вместе с деньгами. Я верю, что справишься.
Соня отвернулась к окну. Конверт лежал на клеёнке. От чужой уверенности в ней было страшно и тепло одновременно.
Мастерскую сняла. Муж приладил полки, помог со столами. На витрину поставили манекен в Сонином жакете. Открылись.
И никого.
Первые дни она сидела в чистой комнате, слушала рынок за окном. Люди заходили, спрашивали цену и уходили подумать. К пятнице Соня перестала нормально спать: зря взяла, зря поверила, сестра останется без денег.
Ульяна по телефону спросила, дала ли рекламу. Соня удивилась: нет. Вывеска же висит.
Сестра засмеялась. Подсказала рассказать знакомым. Внучка написала о мастерской в соцсетях. Через несколько дней пришла женщина со свадебным платьем дочери. Размер не подходил, другие не захотели браться, до свадьбы десять дней.
Соня четыре вечера переделывала лиф, подгоняла посадку. Когда невеста увидела себя, лицо стало таким, что хозяйка впервые перестала думать о пустой кассе. Мать заплатила и обещала всем рассказать.
Рассказала. Принесли куртку с молнией, школьную форму, шторы. К концу второго месяца Соня уже не сидела без дела.
Муж начал привозить обеды, ворчал теперь по другой причине: заработается, надо помощницу. Наняли Олю. Весной поступил заказ от дома культуры — костюмы для хора. Соня перечитала сообщение, проверила количество и согласилась.
Ровно через год после первого конверта пригласила Ульяну. Усадила на клиентский стул, поставила чай. Вынула конверт, заметно толще прежнего.
— Твои сто восемьдесят. И столько же ещё.
Сестра даже привстала. Она давала в долг без процентов, лишнее не возьмёт.
Соня попросила дослушать.
— Деньги возвращаю. А это тебе на зубы и на отдых. Ты мне тогда дала не только сумму. Я каждое утро знала: сестра поверила, значит, могу попробовать ещё день.
Ульяна отвернулась. Редко плакала, но сейчас не удалось спрятать глаза. Поворчала, что Сонька глупая, никто столько не отдаёт. Конверт всё-таки взяла.
У витрины задержалась, посмотрела на манекен.
— Мастер, — сказала с гордостью.
Соня проводила её до остановки и вернулась к недошитой вещи. Старую мамину машинку перевезла сюда, к окну. Села, привычно придержала педаль ногой. За стеклом темнело. Завтра предстояло много работы. Своей, выбранной, с ценой, которую она больше не стеснялась называть.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
