Подруга пять лет отдавала мне котлету в школьной столовой. Правду я узнала после пятидесяти
По четвергам в нашей школе пахло рыбой. Столы под клеёнкой, алюминиевые вилки, пюре и бледная мягкая котлета. Сухари с неё осыпались в картошку, и от этого было ещё вкуснее.
Рядом всегда сидела Ира Сомова. Котлеты она не ела. Перекладывала ко мне, я делилась компотом и сухофруктами со дна стакана. С четвёртого класса по восьмой у нас был такой обмен.
Я занималась плаванием. До уроков тренировка, к обеду хотелось съесть всё, что стоит на столе. Ирина котлета исчезала вслед за моей. Подругу считала привередливой. Удивлялась, как можно не любить такую еду.
Прошло сорок лет. Мы обе остались в Костроме, только жили теперь в разных концах города. У меня дети разъехались, остались мы со Славой. С Ирой созванивались, иногда встречались. Школу вспоминали, но про рыбные четверги как-то не заговаривали.
Весной увидела в магазине минтай и вдруг захотела ту самую котлету. Не просто рыбную — чтобы внутри светлая, мягкая, вилка входила без усилия.
Нашла рецепт в телефоне. Сделала всё по описанию: рыба, яйцо, манка, зелень. Получились красивые, румяные. Слава съел три, похвалил, сказал, что на свадьбу такие не стыдно подавать.
А мне стало обидно. Не нужны были свадебные. Нужны были простые, из нашей столовой. С тем пюре, с загнутым зубцом вилки, с Ирой справа.
Пожаловалась дочери. Она работает в библиотеке, любит разыскивать старые книги. Через две недели принесла толстый сборник рецептур для столовых. Купила у букиниста.
— Ищи, мам. Вдруг твои здесь.
Я открыла на рыбных котлетах. Граммы стояли аккуратными столбиками. Никаких моих современных добавок. Рыба, хлеб, молоко. Перечитала, подсчитала нужное количество. Странно было держать в руках объяснение вкуса, который помнила лучше некоторых школьных уроков.
Вторую попытку нарочно оставила на четверг. Пока готовила, Слава заглядывал на кухню. Спрашивал, опять ли будут те самые свадебные. Я отмахивалась: увидим.
Первую разломила прямо у плиты. Вилка вошла легко. Внутри светлая, нежная. Крошки упали рядом. Я села на табурет и съела, не перекладывая на нормальную тарелку.
Попала. Не точь-в-точь до последней крошки, но достаточно, чтобы на секунду услышать шум нашей столовой.
Сложила остальные в контейнер и поехала к Ире. Хотела показать, что разыскала вкус детства. Заодно пошутить: попробуй теперь, вдруг за сорок лет перестала быть такой привередой.
Она достала тарелку. Положила одну котлету, попробовала. Потом взяла вторую.
— Они, — сказала. — Как в школе.
Я рассмеялась:
— Ты же их не ела! Откуда помнишь?
Ира отложила вилку, вытерла пальцы полотенцем.
— Ела бы. Просто ты после бассейна всё время голодная сидела. На мою тарелку смотрела. Я тебе и отдавала.
Я держала контейнер на коленях.
— Так ты их любила?
— Конечно. Пять лет по четвергам одно пюре ела. А ты думала что?
Я думала, что выручаю подругу. Забираю еду, которая ей не нравится, отдаю взамен то, что сама не особенно люблю. Даже в голову не пришло спросить, почему она каждый раз отказывается первой.
Стало смешно и стыдно. Моя взрослая жизнь успела измениться много раз, а этот школьный сюжет всё время оставался в памяти таким удобным: щедрая я, капризная Ира.
Она налила чай. Поставила между нами тарелку. На этот раз делить еду молча я не стала: спросила, сколько ей оставить.
Ира улыбнулась. Я убрала пустой контейнер в сумку и подумала, что рецепт всё-таки нашла не только ради котлет.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
