«Вы о ком-нибудь, кроме себя, подумали?» Бабушка купила путёвку на двенадцать дней
Нина Сергеевна разглаживала листок на столе. Даты заезда, название санатория. Двенадцать дней, на которые наконец накопила. Боялась убрать бумагу, словно вместе с ней могла исчезнуть сама поездка.
Три года после смерти мужа никуда не выбиралась дальше дачи. Помогала сыну и невестке, забирала внуков, готовила. Вечером возвращалась домой уставшей. Утром снова звонили: можно сегодня пораньше, нужно срочно, больше некому.
За семейным ужином рассказала о путёвке.
Тимур обрадовался: есть ли там речка, далеко ли лес? Соня заинтересовалась грязевыми процедурами и предложила брату начать после дождя во дворе.
Алла детей одёрнула. Потом посмотрела на свекровь:
— У меня отчёт. У Олега командировка. Кто возить их будет?
— Я уезжаю в понедельник. На двенадцать дней.
— Всего-то? Мне с работы уходить?
Сын рассматривал узор на клеёнке. Нина ждала, что он включится в разговор. Не дождалась, ответила сама:
— Дела есть у всех. Я последние годы занимаюсь в основном вашими. Теперь хочу своими.
Алла напомнила, что никто её не заставлял. Сама помогала, по-родственному. А теперь, выходит, устала от внуков?
Нина почувствовала, как знакомо хочется оправдаться. Объяснить, что любит детей, что скучать будет. Вместо этого попросила не менять смысл её слов. Она устала от нагрузки. Любовь к детям здесь ни при чём.
Невестка не отступила. Звонила каждый вечер. То поездка несвоевременная, то погода неподходящая, то опасно куда-то ехать одной. Нина слушала. Решение не меняла.
Перед отъездом села за компьютер. Составила памятку: школьное расписание Тимура, занятия, нужные телефоны. Записала бытовые дела, которые обычно замечала первой. Пока писала, сама удивлялась длине списка.
Алла снова позвонила:
— Значит, всё бросаете?
Нина подвинула к себе листок с датами.
— Детей я не бросаю. У них есть родители. Я отправлю расписание, дальше организуйте сами.
— Я не потяну, у меня работа!
— Почему всё, что после работы, стало только моим?
В трубке замолчали.
В санатории Нина первый день постоянно тянулась к телефону. Хотелось напомнить про плавание, узнать, успели ли забрать Соню. На второй убрала аппарат в тумбочку и пошла гулять. Впервые за долгое время утро не требовало сразу торопиться к чужому расписанию.
Потихоньку отдохнула. Вечером читала. Сидела у воды. Разговаривала с женщинами за соседним столом. Внукам купила небольшие подарки, но возвращаться раньше не собиралась.
Через двенадцать дней приехала к семье. В прихожей стояло бельё, на кухне что-то пригорало. Алла была измотана. Соня сидела обиженная: накануне мама поздно забрала её из сада.
Невестка сначала выдохнула привычное «наконец-то». Потом вдруг сказала тише:
— Я не понимала. Правда. Как вы это каждый день делали?
Нина села за стол. Не побежала разбирать корзину, не поставила новую кастрюлю вместо пригоревшей.
— Три года, Алла. В таком режиме я жила три года.
Та молчала, глядя на плиту. Впервые не нашла, чем возразить.
Нина предложила другой порядок. Два заранее согласованных дня с внуками — с удовольствием. Остальное родители распределяют между собой. Экстренное будут обсуждать отдельно. Она тоже может иметь свои дела и не должна каждый раз выменивать на них разрешение.
Алла не обрадовалась. Но согласилась.
Так и стали жить. Нина встречалась с детьми, готовила любимое, слушала школьные новости. В остальные дни не проверяла, правильно ли семья справляется без неё.
Листок от путёвки сохранила в ящике. Когда в следующий раз подумала о поездке, уже не боялась положить его на стол и сказать о своих планах вслух.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
