Двадцать шесть лет муж выдавал ей деньги на продукты. Когда она ушла, он спросил: «К кому?»
Володя отсчитал купюры и подвинул жене.
— Лишнего не бери. Вечно натащишь, потом пропадает.
Оля молча убрала деньги. За двадцать шесть лет привыкла: кошелёк в доме один, лежит в кармане мужниного пиджака. Спорить было себе дороже.
Когда-то она работала в снабжении, начальник ценил её аккуратность. Молодой муж сказал, что прокормит сам. Зачем его жене сидеть над бумагами за копейки? Оля тогда поверила, ушла. Потом попыталась вернуться к работе, не получилось. Володя посоветовал успокоиться и заниматься домом.
Полтора года назад знакомая всё-таки устроила её на полставки. Денег немного, но своих. Мужу Оля не рассказывала. Начала откладывать. Сначала без цели, потом поняла: это деньги на уход.
Подруга Нина сдавала комнату. Обещала, что примет, только предупредить хотя бы за неделю. Оля запомнила. Каждый месяц смотрела на растущую сумму и откладывала разговор с мужем.
В половине третьего ночи проснулась от его шагов. Володя ушёл на кухню. Стены тонкие, голос был слышен отчётливо.
— Лара, перестань. Решу вопрос. Пару недель дай. В субботу смогу.
Утром Оля приготовила завтрак. Ничего не спросила. Через несколько дней в центре увидела мужа с женщиной: разговаривали так увлечённо, что прошли мимо неё. Она сделала снимок и убрала телефон.
Деньги на хозяйство Володя стал давать скупее. Над каждым чеком морщился: он работает, а жена сидит на готовом.
— Могу устроиться на полную ставку, — сказала однажды Оля.
— Кто тебя возьмёт? Молодым места нет.
Она посмотрела на него и промолчала. Завтра утром ей снова предстояло идти на работу, о существовании которой он не знал.
За ужином Володя наконец заговорил серьёзно. Они давно не муж и жена. Квартира досталась ему от матери. Может, Оле пожить у сестры? На пару недель, подышать воздухом. Потом спокойно решат, что дальше.
— Подумаю, — ответила она.
После ужина позвонила Нине. Договорились о дне.
В субботу Володя собирался на встречу с Ларой. Оля вынесла чемодан. Муж даже обрадовался: к сестре, значит? Но её спокойный ответ почему-то насторожил.
— Ты куда на самом деле?
— К Нине. Комнату сняла.
— Надолго?
— Возвращаться не собираюсь.
Он сразу рассердился. Спросил, не к мужчине ли она уходит. Оля достала телефон, показала фотографию у кофейни.
— По себе не суди. Я вас видела. И ночью слышала.
Володя сказал, что это её не касается. Она кивнула. Взяла сумку, надела пальто и вышла.
Комната у Нины была маленькой, но светлой. Оля сидела на узкой кровати, прислушивалась к себе. Ждала страха, тоски, желания вернуться. Вместо этого чувствовала странную лёгкость. Завтра купит продукты, которые выберет сама. Не будет заранее придумывать оправдания за каждую покупку.
На работе вскоре предложили полную ставку. Она согласилась. Новых обязанностей не испугалась: за последние месяцы уже привыкла, что многое ещё умеет.
Через месяц позвонил Володя.
Сначала спросил, как дела. Потом пожаловался: Лариса ушла. Ей, оказывается, не понравилось, что придётся готовить и стирать. Теперь сам бегает по магазинам, никак не может наладить быт.
Оля слушала без злорадства.
— Может, вернёшься? Оба погорячились.
— Зачем, Володя?
Он снова перечислил кастрюли, уборку, пустой холодильник. Про неё саму сказать ничего не нашлось.
Оля ответила, что не вернётся. Посоветовала найти помощницу по дому. Попрощалась и положила трубку.
После развода муж попытался окликнуть её у выхода. Оля ускорила шаг. Ей нужно было успеть на работу. Там её ждали — за тем, что она умеет делать, и с зарплатой, которую больше никто не отсчитывал ей по купюре.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
