«Дача теперь общая», — сказала золовка. Я привезла к столу тачку с инструментами
Наташа сообщила это по телефону таким голосом, будто обсуждать уже нечего.
— Семейная дача. Коля бы одобрил.
Коля — мой муж, её брат. Его давно не было. Золовка вспоминала его всякий раз, когда собственных доводов не хватало.
Участок содержала я. Работала флористом, собирала розарий годами. Каждый куст знала: какой пережил мороз, какой придётся укрыть первым. Крыша, забор, крыльцо — всё приводила в порядок на свои деньги и своими руками.
Наташа приезжала отдохнуть. Ключ ей когда-то дал Коля. Забрать никто не подумал.
В субботу я увидела у ворот незнакомую машину. На крыльце сохли полотенца, на веранде сидела золовка с дочерью, зятем и какой-то женщиной. В доме под моим покрывалом спал чужой мужчина.
— Гелечка, мы обживаемся! Чаю?
— Это мой дом. Кого ты пригласила?
Наташа напомнила, что здесь росли они с братом. Что родители строили для семьи. Про годы, когда забор падал, а крыша текла, вспоминать не стала.
Я попросила утром уехать. Убрала кухню, сняла чужие полотенца. Они действительно собрались. Я решила, что теперь поняли.
Через неделю на месте роз стоял мангал.
Шезлонг раздавил флоксы. Под ногами валялись пакеты с углём. Я опустилась возле любимой Глории Дей: стебель переломан, светлый бутон с розовым краем втоптан в землю.
Наташа вышла на мой зов не сразу.
— Только не начинай. Людям отдыхать негде, а ты о цветочках.
Я потащила мангал за сарай. Он скрёб по траве. Зять наблюдал с веранды, Соня смотрела в телефон. Никто не подошёл помочь.
Позже соседка тихо спросила через забор, почему я всё это терплю.
— Родня, — ответила я.
Даже самой прозвучало неубедительно.
Из сада донёсся голос Наташи. Звала новых гостей, обещала место, свежий воздух, речку.
— Ангелина не возражает.
Я стояла с подвязками для сломанных кустов и думала, что возражаю. Всё время возражаю. Просто каждый раз разговор заканчивается тем, что я убираю, а они продолжают отдыхать.
Новые гости приехали к обеду. На столе оказались мои овощи, фрукты, консервы. Наташа хозяйничала, рассказывала, что я, конечно, трудолюбивая, только немного жадная. Коля бы расстроился, что от родни отворачиваюсь.
Коля говорил иначе: делай, как считаешь нужным, ты здесь хозяйка. Но возразить сестре он уже не мог.
Я встала и пошла в сарай.
Ведро, лопата, тяпка, грабли. Сложила всё в тачку. Катить было тяжело, но по дорожке довезла. Гости перестали жевать.
— Раз дача общая, работаем все. Кто чинит крышу веранды?
Никто не ответил.
— Забор нужно укрепить. Септик почистить, оплату разделим. Смородину подвязать, дорожки прополоть. Кто берётся?
Наташа открыла рот. Я положила перед ней тяпку. Перед Соней ведро. Остальным предложила выбрать инструмент.
— Завтра начинаем с прополки. Не хотите — собирайтесь домой. Это касается всех.
Племянник с женой уехали первыми. Затем зять загрузил сумки. Соня даже не попрощалась. Последней осталась Наташа. У калитки сказала, что я всегда была странной. И Коля, оказывается, меня только жалел.
Я не стала доказывать, что помню мужа лучше.
Несколько выходных приводила участок в порядок. Подвязала уцелевшее, пересадила флоксы. Разглядывала место сломанной розы и жалела, что остановила гостей только сейчас.
Родственники больше не появлялись.
В следующее утро на веранде стояла одна чашка. Я выпила чай, не торопясь убирать за чужим застольем. Потом пошла к розам. Здесь всё ещё было много работы. Зато никто больше не называл её пустыми цветочками, сидя в моём кресле.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
