Она вернулась с покупками и увидела приоткрытую дверь. Из спальни донёсся шорох
Ева еле дотащила сумки до своего этажа. Набрала банок по акции, пальцы затекли. Хотелось снять обувь, поставить чайник и больше сегодня никуда не идти.
Дверь квартиры была приоткрыта.
Она поставила пакеты. Утром точно запирала. В прихожей горел свет.
— Катя, это ты?
У дочери был ключ. Ева успела придумать объяснение, за которое хотелось ухватиться. Но из спальни вышел незнакомый мужчина с рюкзаком.
Он замер. Потом рванул к выходу, оттолкнул её плечом. Хлопнула дверь, по лестнице застучали шаги.
Ева стояла у стены и не могла сразу достать телефон: руки не слушались. Когда дозвонилась в полицию, голос срывался на каждом слове. Её попросили ждать снаружи и ничего не трогать.
На скамейке у подъезда она всё ещё держала сумки с консервами. Смотрела на окна собственного дома и никак не могла поверить, что боится туда возвращаться.
Потом был осмотр квартиры. Список пропавшего. Серьги, подаренные мужем, мамино кольцо с сапфиром, цепочка. Тридцать пять тысяч, отложенные на поездку. Дочкин ноутбук, оставленный на время.
Когда полицейские уехали, Ева несколько раз проверила замок. Спать легла поздно. От скрипа в коридоре поднималась, прислушивалась, снова ложилась.
Катя узнала утром от соседки.
— Мам, почему сразу не позвонила?
— Поздно было. У тебя работа.
Дочь замолчала, потом сказала, что едет.
Они с мужем приехали через час. Дима занялся дверью, Катя села рядом. Сначала начала упрекать, что давно предлагала подумать о безопасности. Потом увидела, как мать вздрогнула от звука инструмента, и просто взяла её за руку.
Целая, живая. Обе всё время возвращались к этой мысли. Но от неё не становилось безразлично мамино кольцо. И квартира пока не казалась прежней.
Прошла неделя. Ева привыкала снова оставаться одна. На работе держалась, к вечеру тревога росла. В прихожей включала весь свет, прежде чем разуться.
Соседка Валентина приносила пирожки. Рассказала, что в доме были ещё кражи. Жильцы обсуждали камеры, которые давно обещали поставить. Ева впервые сама позвонила в управляющую компанию, потом договорилась с соседями обратиться вместе.
Через две недели ей сообщили: задержали подозреваемого, нашли часть вещей. Попросили приехать.
На столе лежало кольцо с сапфиром. Ева сразу узнала потёртость на оправе. Потом серьги. Цепочку. Она смотрела на них дольше, чем требовалось, чтобы ответить на вопрос.
Ноутбук и деньги не нашлись.
Ева позвонила дочери уже у выхода. Не стала откладывать, ждать удобного времени.
— Колечко вернули. И серьги.
Катя обрадовалась так, словно нашлись её собственные вещи. Когда мать начала обещать купить новый ноутбук, остановила:
— С этим разберусь. Лучше приезжай к нам на выходные.
Позже Ева увидела задержанного в суде. При дневном свете он казался моложе, чем запомнился в тёмном коридоре. Извинился, сказал, что думал, дома никого не будет.
Она не нашла в этом утешения. За чужой закрытой дверью всё равно живут люди. Их фотографии, деньги на поездку, вещи, которые не купить снова.
Когда история закончилась, торжества не почувствовала. Скорее усталость. Хотелось снова спокойно ставить чайник, не оборачиваясь на каждый шорох.
Постепенно получалось. В подъезде появились камеры. Дверь привели в порядок. Дочь стала чаще заходить, соседка по-прежнему приносила выпечку.
Через полгода Катя пошутила:
— Теперь хоть спишь нормально?
Ева разливала чай. На пальце было мамино кольцо.
— Замок проверяю два раза. Раньше три. Считай, прогресс.
Дочь засмеялась и обняла её за плечи. Ева не стала отмахиваться, что нечего переживать. Просто постояла рядом ещё немного.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
