Они обсуждали её дом у больничной кровати. Тогда мать открыла глаза
— Нужно решать, пока она в таком состоянии, — услышала Лидия Андреевна.
Она лежала после тяжёлого приступа. Сил почти не было, но голоса сына и невестки различала ясно. Сергей сидел возле кровати. Анна стояла у окна.
Речь шла о доме, где Лидия прожила тридцать пять лет.
— Одной ей теперь нельзя. У нас дети, ипотека. Надо думать наперёд.
— Врачи этого не говорили, — возразил сын.
Потом замолчал. Лидия ждала, что он предложит сначала спросить её. Но услышала другое:
— А если мама будет против?
— Иногда приходится решать за родителей.
Лидия открыла глаза.
— Я здесь, Серёжа. И дом всё ещё мой.
Оба повернулись. Она посмотрела на сына, потом на Анну. Ей хотелось сказать ещё многое, но сил хватило только попросить прекратить этот разговор.
После выписки Лидия перестала звонить по несколько раз в день. Раньше спрашивала, поели ли, почему внук поздно лёг, не пора ли сменить работу. Сейчас занималась своим восстановлением и почти не вмешивалась.
Невестка забеспокоилась. Особенно когда узнала, что свекровь ездила разбираться с документами на дом.
— Она нас накажет, — сказала Сергею.
Он приехал к матери. Перед ней на столе лежала папка.
— Ты специально ничего нам не сказала?
— А вы меня спросили, когда обсуждали продажу?
Сергей сел. Подготовленные оправдания почему-то звучали бы совсем нелепо. Мать слышала именно то, что они произнесли.
Лидия призналась: сначала действительно хотела напугать. Чтобы сын почувствовал, каково это — стоять рядом, когда тебя уже не учитывают. Потом перебрала старые бумаги, фотографии. И поймала себя на неприятной мысли.
— Я ведь делала с вами то же самое.
Сергей поднял голову.
— Помогала, даже когда не просили. Решала, как вам лучше. А когда ты молчал, считала, что согласен.
В молодости она одна вытянула семью, привыкла находить выход за всех. Позже её забота стала тесной. Сын отмахивался, Анна закрывалась, а Лидия объясняла это неблагодарностью.
Через несколько дней пригласила невестку. Поставила чай и сказала, что понимает: та устала.
Анна сначала ждала подвоха. Потом всё-таки заговорила. Когда Лидия жила у них, любой ужин, любая покупка, каждое решение о ребёнке сопровождалось советом. Словно Анна ничего не могла сделать правильно.
Свекровь уже хотела ответить, что желала добра. Остановилась. Дала закончить.
— А Сергей молчал, — добавила Анна. — Всё говорил, что не хочет выбирать сторону.
Позже им с мужем пришлось поговорить и об этом. Его молчание никого не примиряло. Каждый считал его согласием с собой.
На следующую встречу собрались втроём. Лидия открыла папку. Вместо страшных бумаг достала фотографию: маленький Сергей в огромной куртке возле дома. Потом письмо его отца. Тот просил беречь сына, но помнить, что однажды он будет жить сам.
— Я вторую часть забыла, — сказала Лидия.
Сергей держал снимок. Анна впервые улыбнулась без напряжения.
Дом Лидия продавать не собиралась. Но требовала разговаривать с ней о её жизни. В свою очередь обещала спрашивать прежде, чем вмешиваться в чужую.
— Мне не нужно, чтобы вы ходили из чувства долга. И делать вид, что мы с Анной лучшие подруги, тоже не надо.
Невестка тихо засмеялась.
— Давайте начнём с того, что можем говорить прямо.
Они ещё ссорились. Лидия по привычке начинала учить, потом замечала и замолкала. Анна училась отвечать спокойно. Сергей перестал ждать, что всё как-нибудь рассосётся.
Через год он приехал, когда мать пересаживала цветы. Спросил, нужна ли помощь, и дождался ответа.
Лидия дала ему пустой горшок.
— Вот видишь, месть удалась.
— Какая?
Она улыбнулась:
— Ты сначала спросил.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
