Двадцать лет она копила на чёрный день. В шестьдесят восемь купила пианино
Ольга увидела инструмент в маминой гостиной и остановилась.
— Чьё это?
— Моё, — ответила Лидия Петровна.
— Зачем?
— Играть.
— Мам, ты сорок лет не играла!
— Вот поэтому и купила.
До этого дочь уже заметила новую кофемашину, телевизор, заменённое кухонное окно. Теперь испугалась всерьёз. Мать всю жизнь считала каждую покупку. Откладывала с зарплаты, потом с пенсии. А за несколько недель потратила столько, сколько прежде берегла годами.
Началось накопительство после сокращения коллеги. В пятницу у той была работа, в понедельник не стало. Лидия вернулась домой и решила: нужен запас.
Первая тысяча, потом пять. Премия — часть на вклад. Возврат налога — туда же. Запас назывался НЗ, неприкосновенный. Муж смеялся: бухгалтер без работы не останется. Но спорить не стал.
Они жили нормально. Просто, когда ломался холодильник, покупали попроще. Когда меняли окна, кухонное оставили. Зимой от него тянуло, Лидия подкладывала полотенце. Запас трогать нельзя: это ведь не настоящая беда.
После смерти мужа копить стала ещё старательнее. Одна, пенсия невелика. Вдруг заболеет, понадобится помощь? Деньги давали спокойствие. Сумма росла, а полотенце под окном оставалось прежним.
Весной пошли с Галиной по магазинам. Лидия примерила светлое пальто, посмотрела в зеркало и улыбнулась. Потом увидела цену — семнадцать тысяч.
— Бери, тебе идёт, — сказала подруга.
— Старое ещё поношу.
— Ты когда деньги тратить собралась? В девяносто шесть?
Обе засмеялись. Через несколько дней Галины не стало.
На похоронах Лидия почему-то вспоминала пальто. Как держала его на плечиках. Как легко сказала «потом». Будто точно знала, сколько этого «потом» у неё есть.
Вечером открыла приложение банка. Квартира своя, долгов нет, дочь давно работает. Запас на непредвиденное нужен. Но почему неприкосновенными стали вообще все накопления?
Она достала лист. Решила оставить отдельно шестьсот тысяч. Остальным разрешила пользоваться. Не по чужому совету — сама, со своими расходами и страхами, долго пересчитывая.
За пальто вернулась. Её размера уже не было. Стояла у стойки, сердясь на себя. Потом нашла похожее в другом магазине и купила.
Заменила окно, матрас, старые сапоги. Занялась зубами, которые давно откладывала. Кофемашину взяла просто потому, что захотелось. А потом увидела цифровое пианино.
Музыкальную школу окончила девочкой. Дальше учёба, работа, семья. Сначала инструмент некуда было поставить. Потом не на что купить. Когда деньги появились, решила: уже поздно.
Теперь впервые спросила себя, когда станет раньше.
Дочь слушала и всё равно тревожилась.
— А если понадобится лечение? Если не хватит?
— Для этого деньги оставлены. Я не потратила последнее.
— Но на старость же собирала!
Лидия положила ложку.
— Оля, мне шестьдесят восемь. Назови дату, когда она начинается. Я запишу.
Потом принесла старую тетрадь. В расходах через страницу повторялось: окно потом, отпуск перенести, сапоги пока не покупать. Дочь читала и перестала спорить.
Они ещё раз сверили суммы. Отделили резерв от денег на обычную жизнь и от той части, которую мать разрешила тратить на желания. Лидия по-прежнему сравнивала цены. Только рядом с привычным «НЗ» появилась другая строка.
Через два месяца Ольга пришла и услышала одну и ту же мелодию. Несколько тактов, ошибка, снова начало. Мать сидела в наушниках, рядом с нотами лежал карандаш.
— Зачем так мучаешься? Ты же музыкалку не любила.
Лидия сняла наушник.
— Столько заплатила. Надо отрабатывать.
Обе засмеялись. Потом мать подвинулась на скамейке, предложив дочери сесть рядом. И попробовала сыграть ещё раз.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
