«С ребёнком будет сидеть Петя», — объявила свекровь за обедом. Лида посмотрела на мужа, но тот не поднял головы
Вилка замерла над тарелкой.
Клавдия Егоровна уже всё посчитала. Лида бухгалтер, ей нужно расти, знакомая давно предлагала работу получше. А Петя на складе зарабатывает примерно столько же, может и дома остаться.
— Мы сами ещё не обсуждали, — сказала Лида.
— Зато я посчитала.
Живот упирался в стол, хотелось отодвинуться вместе со стулом и больше не слышать никаких решений.
Петя попросил мать хотя бы сначала спросить. Но прозвучало так тихо, что Лида встала и ушла.
На площадке муж объяснял привычное: мама не со зла. А сам хотел ли оставаться с ребёнком, ответить не смог.
Дома Лида напомнила: его ведь тоже в полтора года отвезли к бабушке. Теперь свекровь снова решает, кто будет воспитывать малыша.
Петя неожиданно попросил не говорить так о матери. Ушёл на балкон, ночью лёг отдельно.
Лида встала попить и заметила на полке куклу с курсов будущих родителей. Муж принёс её домой, чтобы тренироваться пеленать. Она тогда посмеялась: ну и нянька.
Вспомнила другое. У подруги муж качал ребёнка прямо при гостях. Лида назвала его подкаблучником и спросила Петю, смог бы тот так же. Он ответил, что смог бы. Она только хмыкнула.
Потом муж несколько раз начинал разговор и замолкал. В машине она выбирала коляску, за ужином отвлеклась на чайник. После курсов спросила, чего он такой тихий, услышала «ничего» и отстала.
Подруге Лида позвонила на следующий день. Та не стала изображать, что выход на работу решил все вопросы. Ей легче в банке, чем дома с кашей на стенах. Но иногда больно видеть, что сын первым бежит к отцу.
— А Петю ты спроси ещё раз. Самого.
В субботу Лида поехала к свекрови. Хотела понять, зачем та объявляет решения при ней так, будто её за столом нет.
Клавдия Егоровна лепила пирожки. Выслушала, села напротив.
Когда-то одна растила Петю, работала на рынке и мыла подъезды. Отвезла сына к своей матери, забирала по выходным. Автобус приходил после обеда, а мальчик с утра сидел на крыльце и ждал.
Однажды уже школьником назвал её тётей Клавой. Приходит и уходит, как соседка.
— Он сам мне сказал, что хочет остаться с малышом. Ещё летом.
Лида смотрела на муку у свекрови на руках.
Петя боялся, что жена решит: не хочет работать или стал тряпкой. Клавдия предложила сказать за него. Получилось привычно громко, без обсуждений.
Лида не перестала сердиться. Но теперь хотя бы понимала, чью просьбу услышала за обедом.
— Я боюсь, ребёнок привыкнет к папе, а я буду как гостья.
— Вы в одном доме останетесь, — ответила свекровь. — Не по субботам приезжать.
Вечером Петя узнал запах маминых пирожков. Лида поставила тарелку, попросила наконец поговорить самому.
Он признался: да, хочет. И да, испугался её насмешки.
Она признала: сначала наверняка посмеялась бы. Потом подумала.
Решили не возвращаться к работе сразу. Лида останется с малышом первые месяцы, позже попробуют иначе. Ночью вставать будут вместе. А если окажется трудно — снова обсудят.
Позвонили в дверь. Свекровь принесла старую жёлтую шапочку, связанную к Петиному рождению. Сохранилась одна, остальное давно ушло на тряпки.
Перед уходом спросила, как ей говорить, чтобы снова не обидеть.
— Сначала со мной. Потом объявлять всем.
Клавдия повторила, словно запоминала.
Петя взял шапочку. Лида напомнила, что шерсть надо постирать руками, осторожно.
— Я знаю, — ответил муж.
На этот раз она не засмеялась.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
