«У меня другая семья», — сказал муж с сумкой в руках. Тамара выключила плиту и спросила, сколько лет мальчику
Виктор пришёл, не разуваясь. С куртки капало на пол. Тамара велела снять ботинки, потом уже говорить.
Он переставил сумку с табурета на пол.
— Устал жить на два дома. Я ухожу.
Она достала тарелку. Гречка и котлеты давно были готовы.
— Слышала, — ответила на его удивлённый взгляд. — Садись.
Он ожидал крика, разбитой посуды. Сервиз, напомнила Тамара, достался от матери. Посуду жалко.
Когда Виктор назвал Веру, жена спросила:
— Мальчику сколько?
Он замолчал, потом ответил: девять. Артём.
Тамара знала почти четыре года.
В субботу на старый городской телефон позвонила женщина. Попросила передать Виктору, что у Артёма высокая температура, а отец не берёт трубку.
Тамара записала несколько слов и положила мужу в карман куртки.
Он нашёл записку. Понял, что она всё знает, и выбросил. Четыре года ждал вопросов.
— А я ждала, что ты сам расскажешь.
Виктор пожаловался: ему казалось, ей давно всё равно. Дома чисто, ужин, выглаженные рубашки, а поговорить не о чем. Хотелось хотя бы раз услышать просьбу остаться.
Тамара ударила ладонью по столу.
— Держать за рукав не стану.
И впервые рассказала про отца. Ей было одиннадцать, когда мать бежала за ним по лестнице. Цеплялась за одежду, а он отнял её руку и пошёл дальше. Тамара стояла на площадке и слышала каждый шаг.
Повторять эту сцену она не собиралась.
Виктор долго тёр лицо. Говорил, что всё началось, когда дочь поступила в институт. Тамара взяла больше смен, он возвращался из рейсов и заставал её спящей или не дома.
В другом городе диспетчер Вера наливала чай и спрашивала, устал ли. Потом родился Артём. Сначала она не требовала развода, соглашалась на приезды.
Но недавно поставила срок: мальчик должен понять, есть у него отец или человек, который появляется по расписанию.
— А если бы она срок не поставила? — спросила Тамара.
Ответа не последовало.
Виктор пообещал сам объяснить всё дочери Оксане. Только попросил не сегодня: боялся.
— Она уже знает. С Пасхи.
Оксана тогда приезжала с маленькой Лизой. Мыла с матерью посуду и спросила прямо. Тамара врать не стала.
Муж вспомнил, как дочь потом не отвечала на звонки. Думал, замоталась с ребёнком.
Теперь пришлось посидеть с другим объяснением.
Тамара предложила поделить накопления. Виктор отказался, но она напомнила: у него растёт сын. Школа, обувь, куртки стоят денег. Это не подарок за измену и не попытка удержать.
Он принёс из комнаты папку с документами. Тамара слышала, как заедает ящик. Хотела крикнуть, чтобы придержал снизу, и промолчала: он делал это много лет, сам знает.
В прихожей Виктор вспомнил про велосипед. Весной сказал, что отдал сослуживцу для сына. Тамара давно поняла, кому он достался.
Муж стал снимать ключ с кольца.
— Оставь пока. За тёплой курткой зайдёшь.
Потом добавила, чтобы смазывал мальчику цепь. Оксане он всегда приводил велосипед в порядок перед летом.
На площадке Виктор обернулся. Тамара держала дверь, не закрывая и не удерживая его.
Шаги стихли. Она заперла оба замка, вышла на балкон. На пыльном полу белел прямоугольник, где раньше стоял велосипед.
Вымыла это место, потом весь балкон.
Оксана написала: «Мам, ты как?»
Тамара долго набирала ответ. Позвала в субботу с Лизой, обещала испечь пирог.
Вернулась к остывшему ужину. Прежде сидела лицом к прихожей, чтобы видеть, кто входит. Теперь развернула стул к окну и взяла вилку.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
