Пекарь откладывал для Валентины тёплый хлеб и помнил её имя. Она принесла ему домашний пирог и услышала: «Танюша, познакомься»
— Валентина Павловна, ваш семечковый. Только достал.
Сергей положил маленькую буханку в пакет. Она ответила, что вообще-то хотела другой хлеб. Соврала. Каждый раз брала этот.
Выйдя из булочной, поправила волосы в отражении машины. Короткая стрижка всё-таки шла.
Валентине было шестьдесят четыре. Семь лет после смерти мужа жила одна. Общалась с подругами, помогала дочери, ездила на экскурсии. Казалось, всё устроено неплохо.
А потом мужчина за прилавком запомнил её имя. Спросил про поездку к дочери. Замечал, когда приходила позже обычного.
— Я думал, вы дорогу забыли.
Дома она снова примерила серьги, которые раньше считала слишком нарядными для похода на рынок.
В булочную стала заходить чаще. Одному человеку столько хлеба не нужно, поэтому покупала ещё рогалик, корзиночку, сухари.
Дочь заглянула в хлебницу.
— Мам, ты куда это всё?
— Заморожу.
Часть действительно убрала в морозилку. Остальное ела без желания. Нравилось ей приходить туда, где приветливый голос произносил её имя.
Подруге Лиде рассказала не сразу. Та не засмеялась, только спросила, свободен ли Сергей.
— Кольца нет.
— Это ещё не ответ.
Валентина понимала. Задавать прямой вопрос казалось рано, а представлять прогулку вдвоём уже было приятно.
Как-то Сергей пожаловался на начинку для капустных пирогов. Никак не выходит нужная. Валентина сказала, что умеет делать хорошую.
Он пошутил: теперь стыдно продавать ей выпечку.
Дома она решила испечь небольшой пирог. Принесёт попробовать, всё естественно. Потом можно спросить про воскресенье: в городском саду обещали музыку.
Лида звала туда же. Втроём пойти проще, чем сразу вдвоём. Только сначала нужно узнать, свободен ли Сергей в этот день.
Утром Валентина приготовила начинку, дождалась, пока остынет. Выбрала стеклянную форму: такую потом не забудут вернуть, будет повод встретиться ещё раз.
После обеда в булочной покупателей почти не было. За прилавком стояла женщина в клетчатой блузке.
— Сергей сегодня здесь?
— Серёж, к тебе!
Он вышел, вытирая руки.
Валентина показала пирог. Сергей просиял и повернулся к продавщице:
— Танюша, посмотри. Это моя жена, — объяснил он Валентине.
Она поставила форму на прилавок. Не сразу поняла, куда деть руки. Открыла сумку, снова закрыла.
Татьяна разрезала пирог. Оба хвалили, расспрашивали про капусту. Отвечать оказалось проще, чем стоять молча.
— Завтра форму верну, заходите, — сказал Сергей.
— Не торопитесь.
Дома Валентина сначала разозлилась. Зачем помнить имя, откладывать хлеб, спрашивать, куда пропала?
Потом вспомнила пожилого покупателя с палочкой: для него Сергей заранее готовил мягкие рогалики. Девушку с коляской тоже помнил, интересовался ребёнком.
Он не обещал ей ничего. Просто она слышала только те слова, которые относились к ней.
Лида сказала коротко:
— Обидно.
И хорошо, что больше ничего. Валентина уже сама весь вечер объясняла себе, что надо было выяснить заранее.
Форму вернула Татьяна, положив рядом два кусочка нового пирога. Валентина донесла их до дома и поплакала. Не столько по незнакомому мужчине, сколько по воскресеньям, которые успела придумать.
Три недели покупала хлеб в другом месте. В сад пошла с Лидой, после музыки сидели в кафе и смеялись над рассыпанным сахаром.
В конце месяца дождь застал её у рынка. Под козырьком знакомой булочной она постояла и всё-таки вошла.
— Давно вас не было, Валентина Павловна.
— Дайте маленький, с семечками. Пополам разрежьте.
Домой несла одну буханку. Когда Лида позвонила спросить про воскресенье, сразу согласилась. Других планов она пока не строила.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
