Я приехала к отцу через сорок пять лет. Он накормил меня, показал сад и за два дня ни разу не спросил, как я живу
У калитки отец сразу взял мою сумку.
— Проходи, Алла. Обед уже греем.
Почему-то кольнуло это «Алла». Мне пятьдесят четыре, ему почти восемьдесят, но я ждала другого обращения. Хотя бы «дочка».
Он ушёл, когда мне было пять. Ещё несколько раз приезжал, потом перебрался в другой город. Письма становились короче, звонки реже. К выпускному мы почти перестали общаться.
Когда родилась моя дочь, он прислал открытку. Я не ответила. Тогда казалось: вот и всё, отношения закончены по моей воле.
Но с возрастом всё чаще хотелось увидеть его. Не выяснять, почему бросил маму. Узнать, помнит ли лодку на пруду, осталось ли моё фото. Проверить, существую ли я где-нибудь в его сегодняшней жизни.
Номер взяла у тёти. Отец обрадовался звонку, пригласил на два дня. Его жена Тамара встретила приветливо, постелила на диване, положила чистое полотенце.
За обедом отец рассказывал, как достраивали дом. Как сын Вадим ещё маленьким таскал доски. Теперь он ездит в командировки, у него двое мальчиков.
С холодильника отец снял фотографию женщины.
— Дочка наша. Света. А рядом её младший.
Света была дочерью Тамары, отец растил её с семи лет. Про внука они с женой заговорили наперебой: когда поступил, куда переехал. Я улыбалась и передавала снимок обратно.
После обеда вышли в сад. Отец придержал меня на скользкой ступеньке. Вспомнилось, как он молодой поднимал меня над водой.
— Помнишь, ты меня грести учил? Я одним веслом тянула.
— Все так учились. Вадим у нас вообще весло утопил.
Он рассказал смешную историю. Я засмеялась вместе с ним.
Вечером пришла Света с пирогом. Тепло поздоровалась, поправила отцу воротник: опять без жилетки. Она меня не отталкивала. Ей не требовалось защищать своё место: оно давно принадлежало ей.
Ночью я лежала без сна. Комната удобная, в саду тихо. Только отец за весь день не спросил, кем я работаю. Почему приехала одна. Какой у меня муж, как росли дети.
Я пыталась рассказывать сама. Он слушал начало, вспоминал похожий случай про Вадима, и разговор уходил обратно к его семье.
Я даже придумывала, с чего начать завтра, чтобы получилось интереснее. Потом села на диване. Неужели я приехала сдавать экзамен на право быть услышанной?
Утром отец предложил задержаться: Вадим обещал заехать. Я сослалась на билет и работу.
Перед отъездом он спросил:
— Ты на меня сердишься?
Я обрадовалась. Наконец-то можно поговорить о нас.
— Я хотела тебя увидеть, пап. И чтобы ты про меня узнал.
Он посмотрел на калитку.
— Плохой я тебе отец получился. Теперь что говорить.
Я ждала продолжения. Но он вспомнил, что надо позвонить Свете: она собиралась отвезти меня на поезд.
На вокзале мы обнялись. Его рубашка пахла мылом и табаком. Я задержалась на секунду, потом отступила сама.
Дочери написала из поезда: встретились, приняли хорошо, но мы чужие. Мне грустно.
Она ответила: «Позвони, когда захочешь».
Дома муж взял сумку и показал кастрюлю с супом. Сын прислал длинное сообщение про починенный кран, потом спросил о поездке. Я выслушала всё, хотя в кранах ничего не понимала.
Отцу поблагодарила за приём. Он написал: «Приезжай ещё».
Обещать я не стала. Номер сохранила. Затем вынула из сумки обратный билет и пошла разбирать вещи: меня ждали дома, в котором умели спрашивать и дослушивать ответ.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
