Ксения написала, что никогда не родит из-за матери. Через три дня приехала к ней домой и нашла тетрадь, где каждый год повторялась одна странная запись
— Значит, я тебе жизнь сломала?
Мать позвонила Ксении на работу. За дверью детского центра малыши пели песенку, а дочь стояла в коридоре и думала: всё-таки прочитала.
Ночью она написала пост. После ссоры с Олегом, после очередного разговора о будущих детях. Ксения работала с малышами, любила их — но своих заводить боялась.
Вдруг станет такой же, как мама?
Сытая, одетая, с кружками и репетиторами, она росла без простого ощущения: меня любят. Заболела — вот лекарство, соберись. Плачешь — не распускайся. Мать умела обеспечить порядок, но обнять будто забывала.
— Я даже не знала, что ты меня читаешь. Ни одного лайка за всё время.
— Читала. Значки эти мне ни к чему.
Они опять поссорились. Ирина Васильевна напомнила, сколько работала ради дочери. Ксения сказала, что была для неё строкой в расходах. И бросила самое больное:
— Если бы ты не выжила отца, не пришлось бы надрываться!
Вечером мать не ответила. На следующий день тоже. Ксения решила: привычно наказывает молчанием. На третий день злость сменилась тревогой, и она поехала сама.
Дверь открыла соседка Люба. В руках корм, у ног мамин кот.
— Она в больнице. В среду увезли. Только вчера из реанимации перевели. Телефон сел, за зарядкой вот пришла.
В среду. После их разговора.
Ксения стояла в знакомой прихожей и не могла снять пальто.
— Возьми халат, бельё. И зарядку найди, — сказала Люба.
Пока дочь собирала вещи, разговор снова дошёл до отца. Добрый папа, которого якобы прогнала жёсткая мать.
Люба не выдержала:
— Он к другой ушёл. Мать твоя удержать пыталась. Потом ни звонка, ни денег. Все подарки от него она сама покупала.
— Каждый Новый год? И на день рождения?
— С записками. Я говорила: хватит. А она всё берегла тебе хорошего отца.
Ксения открыла комод. Вместо зарядки сначала попалась папка с её детскими рисунками. Грамоты. Газетная вырезка о школьном конкурсе. Ни один её успех мать не выбросила.
Под папкой лежали тетради: аванс, получка, куртка Ксюше, учебники, репетитор. «Заняла у Любы». «Отдала Любе».
Каждый год возле дня рождения — «Подарок от папы».
Ксения вспомнила четырнадцатилетие. Ждала отца, он не приехал. Она кричала на мать и швырнула торт на пол. В тетради нашлась его цена — треть маминой зарплаты. Следом опять долг.
В конверте лежали расписки. Оказалось, даже взрослой дочери мать незаметно помогала: доплачивала половину аренды, пока Ксения радовалась дешёвой квартире у знакомой.
В палате Ирина Васильевна казалась маленькой. На руке синяк от капельницы, волосы заколоты кое-как.
Ксения прижалась к её руке.
— Мамочка. Я удалила тот пост.
Мать погладила её пальцы.
— В приступе ты не виновата. Не вздумай себя корить. И во многом ты права была. Я разучилась мягкой быть. С отцом сглупила: смотрела, как ты любишь того, кого рядом нет, а на меня обижаешься. Думала, моя любовь тебе не нужна.
— Нужна. Мне просто хотелось, чтобы ты обняла.
— А я думала, и так понятно.
Они просили друг у друга прощения. Позднее медсестра заглянула напомнить о времени — и тихо закрыла дверь.
Домой Ксения шла ночью. Тетради не отменяли детского одиночества, но теперь рядом с ним появилась другая правда: мать любила её всё это время. Просто они слишком долго не могли сказать друг другу, чего им не хватало.
И собственное будущее больше не казалось Ксении обязательным повторением прошлого.
Подпишись на нас, чтобы не пропустить!
