На юбилее мужа свекровь подняла бокал и при всех назвала меня женщиной, которая «двадцать лет живёт за чужой счёт». Я уже собиралась уйти, когда официант принес конверт без обратного адреса
«Елене. Только не показывайте Сергею, пока не посмотрите сами».
Когда свекровь попросила микрофон, я сразу поняла: ничего хорошего не будет.
Лидия Павловна не любила публичных поздравлений, поэтому Сергей перестал улыбаться, когда ведущий протянул ей микрофон.
— Ну что, сынок, пятьдесят, — начала она. — Возраст, когда можно кое-что называть своими именами.
— Ты всегда был слишком добрым. Другой давно бы понял, сколько лет тащит на себе человека, который ничего ему не дал. Бизнес, дом, дети — всё это ты сделал сам.
Она посмотрела на меня.
— Несмотря на некоторые обстоятельства.
— Лидия Павловна, может, не сегодня? — сказала я.
— А когда? Она пришла к тебе с одним чемоданом, без квартиры, денег и нормальной семьи. Ты дал ей всё, а теперь она сидит во главе стола, будто это её заслуга.
Я не стала спорить. Объяснять перед шестьюдесятью гостями, кто двадцать лет вёл бухгалтерию в первой Серёжиной мастерской, ночами клеил объявления и продал бабушкины серьги, когда не хватало денег на зарплаты, было унизительнее речи.
Сергей забрал микрофон.
— Мама, достаточно.
— Вот видишь, даже сейчас защищает.
Я вышла в гардероб и села у окна, делая вид, что пишу в телефоне. На самом деле не хотела плакать в туалете ресторана.
— Елена Викторовна?
Молодой официант протянул белый конверт.
— Женщина из малого зала просила передать.
За стеклянными дверями стояла незнакомка лет пятидесяти. В конверте лежали фотография и записка: «Сначала посмотрите сами. Сергей не должен узнать, что конверт у вас».
На снимке — двадцатидвухлетний Сергей и незнакомая девушка у автобусной остановки. Он смотрел вслед автобусу. На обороте стояла дата — за несколько часов до нашей первой встречи.
— Это вы?
— Катя, — кивнула женщина. — Я хотела, чтобы вы услышали всё от него, а не от свекрови.
Она дала мне телефон. Я нажала запись. Голос Сергея звучал глухо:
— Лена, если ты это слушаешь, значит, Катя решилась. В тот день я ехал за автобусом, в котором сидела ты. Сначала думал, что хочу вернуть Катю. Потом понял, что уже давно жду не её.
— Почему сейчас? — спросила я.
Катя усмехнулась:
— Ваша свекровь решила рассказать всем, будто Сергей сделал вас из ничего. Пусть хоть раз прозвучит вся правда.
В коридор вышел Сергей. Увидев Катю и снимок, остановился.
— Я тебя видел месяца четыре, — сказал он.
— И молчал?
— Я был не свободен.
— А в тот день?
— Сначала хотел вернуть Катю. Потом понял, что она права. Я уже давно ждал не её.
— Я ехал за твоим автобусом километров пятнадцать. Потом он сломался. До сих пор считаю это лучшим сломанным автобусом в моей жизни.
— Значит, красивую часть ты не придумал?
— Немного отредактировал.
— Твоя мать объясняет гостям, что я всю жизнь висела у тебя на шее.
— Я поговорю с ней.
— Не надо. Я хочу вернуться.
Ведущий объявлял следующий тост. Лидия Павловна явно считала, что я уехала. Я заняла место, Сергей попросил микрофон.
— Мама сказала, что всё, чего я добился, я сделал сам. Это неправда.
— Первые деньги на мастерскую дала Лена. Три года она вела бухгалтерию после работы и не брала ни копейки. Когда мы чуть не закрылись, продала бабушкины украшения. А когда я хотел всё бросить, заставила попробовать ещё раз.
— Раз уж семейные дела начали обсуждать публично, пусть хотя бы обсуждают правильно.
Позже дома я поставила фотографию возле зеркала.
— Ты тогда предложил подвезти меня не из-за дождя? — спросила я.
— Дождя вообще не было.
Он засмеялся.
На фотографии Сергей ещё не знал, что через несколько часов поедет вслед за автобусом, в котором сидела я.
Я перевернула снимок.
Дата осталась прежней.
История — уже нет.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
