Десять лет я вытаскивала сестру из долгов и увольнений. Последний раз она попросила помочь устроиться ко мне на работу. Через месяц меня вызвали к директору и положили передо мной запись с камеры
Даже мама сказала:
— Лена, только потом не жалуйся.
Мне было неприятно это слышать. Катя не была плохим человеком. Просто ей постоянно не везло: начальники попадались жадные, мужчины — ненадёжные, хозяйки съёмных квартир — бессердечные, банки — слишком настойчивые.
Мне было сорок четыре, ей — тридцать два. Для неё я давно была кем-то средним между старшей сестрой, аварийной службой и банком без процентов.
После очередного увольнения Катя приехала ко мне с чемоданом.
— Я на неделю.
Прожила почти два месяца. Тогда я устроила её администратором в наш интерьерный салон.
Первый месяц всё складывалось хорошо: Катя освоилась и начала возвращать мне долг — по пять тысяч с каждой зарплаты.
Поэтому не насторожилась, когда в пятницу она позвонила:
— Лен, можешь выручить? Я пропуск в салоне забыла, а завтра нужно забрать документы.
Охрана без директора не давала временную карту. Катя попросила мою до утра. Я напомнила, что это запрещено, но она отмахнулась: «Я не в Кремль иду».
Я согласилась. В девять она приехала.
Утром позвонил директор.
— Елена, вы вчера вечером возвращались в салон?
— Нет.
— Тогда приезжайте.
По дороге я позвонила Кате, но она не ответила. В салоне меня ждали директор и начальник охраны. На столе лежал мой пропуск.
— Где нашли?
— У вас в шкафчике.
Ночью из сейфа пропали деньги и дорогие вещи из витрины. Камеры показали, что после закрытия в салон вошла я: моя куртка, моя карта и человек, похожий на меня со спины.
Я пыталась объяснить, что не приходила, но звучала так, будто оправдывалась. Катя и Александр, её новый знакомый, исчезли.
Полиция нашла у Александра часть денег, а у Кати — браслет из витрины. Она сказала, что взяла его ненадолго, чтобы продать и закрыть срочный долг. Александр уверял, что просто воспользовался её доверием.
Пока браслет не нашли, обвиняли меня.
Мама сначала молчала, потом сказала:
— Катя утверждает, что, возможно, ты сама заходила в салон и забыла.
Этого мама уже не смогла объяснить.
Деньги вернули, Катя признала вину и сотрудничала со следствием. Суд назначил наказание, не связанное с лишением свободы. Я на заседания не ходила, а мама рассказывала подробности, пока я не попросила её замолчать.
Катя съехала из моей квартиры ещё до суда. Несколько месяцев мы не разговаривали. Потом мама передавала новости: Катя меняла работы, выплачивала долги. С Александром больше не виделась.
Через восемь месяцев сестра написала:
«Можно встретиться? Без денег. Ничего просить не буду».
Я согласилась.
В кафе я почти не узнала Катю без привычной дорогой сумки, которая появлялась даже тогда, когда денег «не было совсем».
Катя достала конверт.
— Я тебе деньги должна. За старые долги, квартиру и паспорт.
— Паспорт ты мне не должна.
— Понимаю.
— Десять тысяч, — сказала Катя.
Я взяла конверт.
— Хорошо.
— Я буду каждый месяц.
— Посмотрим.
— Ты мне не веришь?
— Пока нет, — сказала я.
Катя опустила глаза.
Она рассказала о новой работе в магазине строительных материалов и о том, что впервые сама внесла платёж по кредиту. Я слушала. Не проверяла. Не советовала.
Когда принесли счёт, Катя взяла его первой.
— Я заплачу.
— Каждый за себя.
— Ты теперь всё делишь?
— Пока да.
Мы вышли. На улице было холодно.
Катя посмотрела на мою куртку.
— Это та самая?
Я поняла, о чём она. Тёмно-зелёная куртка после всей истории так и висела дома.
— Нет. Новая.
— Красивая.
— Спасибо.
Мы попрощались возле метро. Катя ушла вниз.
Я достала из сумки кошелёк и увидела конверт.
Впервые деньги от сестры лежали у меня, а не наоборот.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
