Когда из кабинета химии пропали деньги на лечение ученицы, виновным объявили самого тихого мальчика в классе. Его мать пришла забирать документы и услышала собственный голос на записи
Директор подвинул к Ларисе лист. Рядом лежали прозрачный пакет с деньгами и старая Мишина толстовка, вывернутая карманами наружу.
Лариса к ручке не притронулась.
— Конверт нашли в его шкафчике. Не в кармане, не в рюкзаке и не дома.
— Шкафчик запирается, — сказала завуч Ирина Павловна. — Ключ только у вашего сына.
Двенадцать тысяч рублей всем классом собирали для Даши Луниной на операцию. Утром конверт исчез из кабинета химии, а после третьего урока оказался за учебниками Миши.
— Скажи им, — попросила Лариса.
— Я не брал.
После сильного заикания Миша привык молчать, а потом решать, стоит ли говорить.
— Деньги на месте, семья Луниных заявление писать не хочет, — сказал директор. — Переведёте сына — и закончим.
В кабинет вошла учительница информатики Нина Сергеевна с диктофоном.
— Нашли за батареей. Ребята записывали звуки для проекта и забыли его. Он включается на голос.
На записи слышался вечер: хлопнула дверь, заскрипел шкаф.
— Конверт здесь? — спросил женский голос.
Лариса выпрямилась. Голос был её.
— Да. Пусть мальчик возьмёт вину на себя — ему всё равно никто не поверит.
Завуч потянулась к диктофону, но Нина Сергеевна накрыла его рукой.
— Запись могла быть смонтирована, — сказала Ирина Павловна.
— Вчера я работала до девяти, в столовой на другом конце города.
На экране было 18:47. В это время Лариса разливала компот рабочим смены, и камеры могли это подтвердить. Кто-то подделал её голос — или хорошо его знал.
Вызвали полицию, просмотрели камеры и проверили посетителей. В кабинет приходила Алла — женщина, искавшая сведения о матери, когда-то работавшей в школе. Рядом с полицейским стояла Вера.
Увидев Ларису, Алла побледнела. Лариса узнала в её лице собственные черты.
— Вы кто?
Алла достала копию свидетельства о рождении. В графе «мать» стояла фамилия, которую Лариса не слышала с детства, — фамилия их матери.
Вера тоже разыскивала документы о матери.
— Почему именно Мишин шкафчик? — спросила Вера.
Ирина Павловна опустила глаза.
Её дочь училась в том же классе и несколько месяцев переводила родительские сборы на свою карту. После сообщения о проверке завуч устроила пропажу.
Аллу она нашла по старым документам и обещала помочь получить медицинскую карту матери, а взамен попросила перенести конверт. Алла не знала, что деньги пересчитали и номера купюр записали. Испугавшись, она вернула конверт, но положила его туда, куда велели. Завуч перехватила её и заставила выключить телефон; Вера приехала позже.
— Почему ты не позвонила нам? — спросила Вера.
— Позвонила тебе. Ты сказала, что приедешь, а потом рядом всё время была она.
Проверка выявила недостачу и в других сборах. Директор признал, что согласился исключить неудобного ученика. Ирина Павловна уволилась. Её дочь вернула деньги, но это не отменяло подлога и давления на Аллу.
Мишу оставили в покое. После каникул директор извинился перед ним при всём классе. Миша покрутил колпачок ручки и спросил:
— А если бы диктофона не было?
Директор не нашёл ответа.
Сёстры не стали изображать обретённую семью. Вера говорила громко, Алла извинялась за чашку, а Ларису раздражало, что обе помнят мать иначе. По воскресеньям они встречались у вокзала и сверяли прошлое по фотографиям и письмам.
Однажды Миша принёс им школьный проект — звуковую карту семьи. Лариса рассказывала о яблочном варенье, Вера спорила о рецепте, а Алла смеялась так похоже на обеих, что официантка обернулась.
— Как подписать файл? — спросил Миша.
Лариса посмотрела на три чашки.
— Пока просто «Воскресенье».
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
