Можно ли ждать человека двадцать семь лет, если все документы подтверждают его смерть? Виктор Андреевич купил два билета и отправился на север, потому что получил открытку без подписи
— Нет, — ответил Виктор Андреевич.
— Не можете, — повторил он и положил на сиденье рисунок: синяя река, красный дом и три человечка, у одного вместо рук длинные палки.
Девушка ушла. Марина приняла Виктора за старика, купившего место ради тишины. Но билет был оформлен на Анну Викторовну Сомову, 1985 года рождения.
После отправления Виктор достал два стакана, печенье и поставил напротив себя чай. Второй стакан остался нетронутым.
— Ваша спутница сядет позже?
— Если сядет, то в Вологде.
— Тогда зачем билет от Москвы?
— Чтобы место не заняли.
Ночью начальница поезда сообщила: паспорт Анны Сомовой недействителен из-за смерти владелицы. Билет купили по старым данным.
— Вы всё объясните, — сказала Марина. — Иначе придёт полиция.
— Анна — моя дочь. В двенадцать лет она поехала с матерью под Котласом. Автобус сорвался с моста. Жену нашли, Аню — нет.
— Её признали погибшей?
— Через пять лет. Я сам оформлял документы.
— Тогда кто купил билет?
Он достал открытку с деревянной пристанью. На обороте было написано: «Папа, у человечка всё-таки руки, а не палки. Если хочешь узнать, почему я не вернулась, приезжай один».
— Когда пришла открытка?
— Три дня назад. В конверте была копия билета на её имя.
— Вы купили второй?
— Да.
— А этот кто оформил?
— Не знаю.
До Вологды оставалось сорок минут. Марина попросила не вызывать полицию до станции и заметила штемпель: открытка отправлена с Казанского вокзала.
— Тот, кто написал, уже был в Москве.
— Значит, не захотела прийти домой, — сказал Виктор.
В половине шестого поезд остановился в Вологде. Появилась женщина с мальчиком.
— Вы Виктор?
— Да.
— Я Елена. Мне нужно вам кое-что рассказать.
— Анна собиралась к вам приехать, — сказала Елена. — Ей было стыдно. Она боялась, что письмо, из-за которого бабушка скрывала правду, окажется ложью.
После аварии Аня выжила, но тяжело заболела. Родственники решили, что ребёнку проще считать отца погибшим, и передали поддельное письмо: Виктор якобы не хочет её видеть.
Бабушка призналась перед смертью. Анна нашла отца, узнала адрес и приезжала в Москву.
— Почему не позвонила?
Елена посмотрела на его левую руку, плохо сгибавшуюся после инсульта.
— Она увидела вас у поликлинике с женщиной и девочкой и решила, что у вас другая семья.
Это была соседка с внучкой: Виктор помогал им донести лекарства.
— Она могла спросить.
— Могла. Но двадцать семь лет училась не спрашивать.
Прошлой зимой Анна умерла от осложнений после воспаления лёгких. Перед больницей оставила письма и деньги на два билета. Хотела, чтобы отец проехал маршрутом, по которому пыталась вернуться сама.
— Кто вы ей?
— Сестра её мужа. А это Дима, ваш внук.
— Мама говорила, дом был жёлтый, — сказал мальчик, проведя пальцем по красному дому.
— Был, — ответил Виктор. — Просто она не нашла жёлтый карандаш.
В Котласе они открыли камеру хранения. В чемодане лежали фотографии, тетради и двадцать семь писем — почти по одному за каждый год. Ни одно не было отправлено.
Виктор читал их до рассвета. Анна писала о сыне, своей трусости и о том, как однажды сорок минут простояла у его подъезда. В последнем письме она просила не считать Диму виноватым в её молчании.
Виктор снял комнату в Котласе и стал каждый день приходить к Диме. Они чинили велосипед, ходили к реке и спорили о макаронах.
Летом Дима приехал к нему в Москву. В купе снова было два места. Виктор не положил на соседнее сиденье рисунок.
Когда проводница принесла чай, мальчик развернул лист.
— Дом какого цвета рисовать?
Виктор подвинул к нему жёлтый карандаш.
— Теперь есть нужный.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
