Аптекаршу уволили за бесплатную выдачу дорогого лекарства. Через неделю новый заведующий получил чек на ноль рублей, а под ним — подпись человека, которого официально не существовало
— Здесь ваша подпись? — спросил владелец аптеки.
Ольга Петровна посмотрела на распечатку. Внизу стояли дата, название препарата и сумма: 0 рублей 00 копеек. Под чеком — её фамилия.
— Подпись похожа.
— Препарат стоит сорок восемь тысяч. За три месяца вы выдали четыре упаковки бесплатно.
— По программе помощи.
— У нас нет такой программы.
Ольга открыла папку. Ещё вчера там лежали письма фонда и документы четырёх пациентов. Теперь папка была пустой.
У двери стоял новый заведующий Роман Беляев. Он уже поменял пароли и объяснил сотрудникам, что аптека — не социальная служба.
Ольгу уволили, пригрозив заявлением о хищении. Она проработала здесь семнадцать лет, но вышла с пакетом, где лежали обувь и кружка.
У остановки её догнала фармацевт Марина.
— Возьмите. Вы забыли.
В её ладони лежал ключ с зелёной биркой «Х-2».
— Это не мой.
— Лежал в вашем халате.
— Если в пятницу снова будет чек на ноль, откройте нижний отсек холодильника, — сказала Ольга. — И ничего не говорите Роману.
В пятницу в 19:12 касса вывела продажу дорогого препарата на нулевую сумму.
Операция прошла под логином Ольги, хотя его заблокировали. Из холодильника исчезла упаковка. Дождавшись ухода Романа, Марина открыла отсек. За фальшивой панелью лежали четыре пустые коробки, конверт и кнопочный телефон.
В конверте были копии документов и записка: «Если это читаешь, значит, они продолжили. Проверь номера серий».
Серии коробок не совпадали с журналом: пациентам выдавали одни упаковки, а в тайнике лежали другие.
Телефон зазвонил.
— Это Света, мама Кости. Нам сказали, лекарства больше не будет. Косте хуже.
— Ольгу уволили.
— Тогда кому я вчера отдала пять тысяч?
— За бесплатную упаковку. Мужчина сказал, что теперь надо доплачивать наличными.
Марина записала разговор и вызвала Ольгу. Та приехала с папкой.
— Я знала, что они продолжат, — сказала она.
Марина передала владельцу чек, фотографии серий и запись разговора.
Ольга объяснила: год назад фонд договорился с сетью бесплатно выдавать препараты четырём пациентам. Аптека оформляла нулевую продажу для отчётности. Программу согласовал умерший управляющий; документы остались в аптеке и у фонда.
Роман заменял дорогие лекарства упаковками из серой поставки, фондовые продавал через посредника, а с родителей требовал наличную «доплату». Операции проводили под логином Ольги, чтобы обвинить её.
Ранее Ольга сообщала владельцу, но письма возвращались Роману, и он убедил хозяина, что она прикрывает недостачу.
Прежний управляющий сделал тайник для резервных коробок и документов. Ольга заметила подмену серий за неделю до увольнения, спрятала доказательства и ждала следующей операции.
Роман оказался не один: сотрудник склада менял упаковки до доставки. Серии вывели следствие на частную клинику, где препараты продавали за наличные. Денег у Романа не нашли, зато у его брата появилось оборудование для кабинета.
Владелец предложил Ольге вернуться заведующей. Она согласилась, если программу оформят публично и под чужим логином операцию провести будет невозможно.
Через месяц Светлана пришла с Костей.
— Мы вам должны пять тысяч, — сказала Ольга и положила перед ней конверт. Деньги вернули из страхового депозита сети ещё до суда.
Светлана не взяла его.
— Я поверила тому мужчине. Подумала: раз бесплатно, надо быть благодарной и не задавать вопросов.
— Бесплатное не означает бесконтрольное, — ответила Ольга.
Марина прикрепила к холодильнику уведомление фонда. Первый чек после восстановления программы снова был на нулевую сумму, зато рядом стояли две настоящие подписи.
Костя спросил:
— Ноль — это значит, лекарства нет?
— Нет. Это значит, оно уже оплачено. Просто не вами.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
