Часовщик отказался возвращать семейные часы и запер дверь перед хозяйкой. Она вызвала полицию, но старый механизм пробил тринадцать раз, а из корпуса прозвучал голос
— Я не отдам вам часы сегодня, — сказал Семён Львович и повернул ключ в двери мастерской.
Мария поставила сумку на прилавок.
— Вы обещали закончить к пятнице.
— Закончил. Поэтому и не отдам.
У стены стояли часы, сделанные Марининым прадедом. После смерти отца они достались ей, а брат Андрей потребовал продать их. Через месяц он исчез, оставив машину у вокзала. Пятнадцать лет полиция считала, что Андрей уехал.
— В механизме есть второе устройство, — объяснил часовщик. — Оно включается, когда стрелки показывают восемь семнадцать.
Он повернул стрелку. Внутри щёлкнуло, зашуршала плёнка, и прозвучал мужской голос:
«Маша, если ты это слышишь, значит, отец снова выбрал тебя».
Мария вцепилась в край прилавка. Андрей говорил спокойно, с привычной усмешкой.
«Не верь его завещанию. Дом на Садовой принадлежал маме. Под лестницей остались документы».
Запись оборвалась. Часовщик показал ленту за боем часов.
— Там ещё фрагменты. Но лента старая.
— Почему вы заперли дверь?
— Мужчина предлагал десять тысяч, если я заменю механизм.
Дом на Садовой снесли двенадцать лет назад. Мария позвонила бывшему следователю.
— Андрей приходил ко мне за неделю до исчезновения, — сказал тот. — Хотел заявить о поддельном завещании, но передумал. Сказал, что сначала поговорит с вами.
Но с Марией он не поговорил: в последний раз обвинил её в отцовской любви к ней, хлопнул дверью и ушёл.
Второй фрагмент зашуршал:
«Я нашёл бумаги. Отец продал мамин дом по доверенности, подписанной после её смерти. Деньги вложил в мастерскую Вадима. Если со мной что-нибудь случится, ищи не дом. Ищи лестницу».
Вадим, их двоюродный брат, получил мастерскую.
На двери появился Вадим — седой, осунувшийся, с папкой.
— Эти часы мои. Передайте Марии: Андрей жив. И просил уничтожить запись.
Мария сама открыла дверь.
— Где мой брат?
Вадим положил папку на прилавок.
— После ссоры Андрей попал под машину. Отец отвёз его к врачу, а после операции устроил в пансион под фамилией матери. Всем говорил, что сын уехал.
Память вернулась не полностью. Андрей боялся возвращаться и отказался видеть родных. Вадим оплачивал пансион, убеждая себя, что защищает их от правды. Узнав о ремонте, решил уничтожить запись.
— Почему пришли?
— Вчера Андрей произнёс ваше имя.
В тот же вечер Мария приехала в пансион. Андрей сидел у окна и собирал головоломку. В пятьдесят два он выглядел старше своих лет.
— Маша? Отец разрешил?
— Его больше нет.
Андрей кивнул, будто уже слышал эту новость.
Документы позволили оспорить часть сделок, хотя дом вернуть было невозможно. Вадим продал долю и выплатил компенсацию. Дело упёрлось в сроки, но Мария добилась изменения записи о пропавшем без вести.
Врачи не советовали сразу забирать Андрея домой. Мария приезжала дважды в неделю с фотографиями. Иногда он узнавал её, иногда называл мамой.
Семён Львович восстановил часы и вернул их без оплаты.
— Один фрагмент я не прослушал. Он ваш.
Мария включила запись. После шороха молодой Андрей произнёс:
«Если всё закончится нормально, Маша никогда этого не услышит. И хорошо. Я хочу, чтобы она знала: отец выбрал не её, а того, кто меньше спорил. А я злился не на неё, а на то, что сам молчал».
Андрей нахмурился.
— Это я?
— Ты.
— Много говорил.
Мария рассмеялась. Он тоже.
Через год часы перевезли в пансион. В восемь семнадцать они били один раз, как задумал прадед. Андрей каждый вечер ждал этот звук и поправлял стрелки, если они отставали.
Однажды Мария пришла позже обычного. На столе лежала дощечка с неровно выжженными словами: «Для Маши».
Она повесила её на корпус часов вместо таблички с фамилией отца.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
