Портниха распорола карман и положила на прилавок детскую фотографию. На обороте мать написала одну фразу, но адресовала её не дочери, разбиравшей вещи после похорон
Выбросить его не получилось. В конце октября Лида отнесла пальто в химчистку, собираясь потом передать в церковную лавку.
— Подкладка разошлась. Внутри что-то есть. Вскрывать?
Приёмщица распорола несколько стежков и вытащила сложенную вчетверо квитанцию. В графе «заказчик» значилось: «Крылова Анна Сергеевна».
Анной звали мамину младшую сестру. В семье это имя не произносили с девяносто восьмого года. Тогда Аня, двадцатилетняя студентка, исчезла вместе с деньгами, которые родители копили на дедову операцию. Мама сказала Лиде лишь однажды:
— Она выбрала себя. Мы тоже сделали выбор.
Через год дед умер, а бабушка велела убрать Анины фотографии.
В ателье пальто сдали 12 ноября 1998 года — через три недели после исчезновения Ани. Внизу квитанции сохранился адрес: общежитие на улице Мира, комната 417. Лида нашла Зою, жившую по соседству.
— Аня уехала к сестре после больницы, — сказала Зоя. — Старшая сама пришла за ней. Они ругались в коридоре. Она была в синем пальто.
— Из какой больницы?
Зоя помолчала.
— Аня потеряла ребёнка, на большом сроке. После этого ваша мама забрала её домой. А потом случилось то, что вам рассказывали.
На обороте квитанции, под грязью, проступала строчка: «Пальто забрано лично».
Мама не отдала вещь нуждающимся. Она носила её двадцать восемь лет.
В ящике стола Лида нашла письма. Мама писала Ане, что отец всё узнал, но бабушка по-прежнему считает сестру воровкой. Последнее письмо было коротким: «Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, я буду ждать».
Номер Анны Зоя нашла через старых знакомых. Ответила женщина с хрипловатым голосом.
— Анна Сергеевна? Меня зовут Лида. Я дочь Марины.
Они встретились через два дня в мастерской на окраине. Анна посмотрела на Лиду и сказала:
— На Марину похожи. Особенно когда злитесь.
— Я пока не решила, на кого злюсь.
— Это семейное. У нас всегда сначала выбирали виноватого, а потом выясняли подробности.
— Она искала вас, — сказала Лида.
— Поздно.
— Я тоже так сказала отцу.
— Он всё знал?
— Почти всё. Значит, у Марины остался человек, который помог ей молчать.
Анна поставила чайник. Лида почувствовала облегчение: перед ней сидела чужая женщина, которой она ничем не обязана.
— Вы взяли вину на себя?
— Нет. Я просто уехала. Остальное они придумали без меня.
— Почему не вернулись?
— Сначала хотела наказать сестру. Потом умер ваш дед, и я боялась, что бабушка свяжет его смерть со мной. Когда Марина написала, что больна, решила: ей нужно облегчение. Не дала.
— Она умерла, считая, что вы её ненавидите.
— Я её и ненавидела. Иногда. Это не мешало мне каждое воскресенье искать её страницу у вас в городе.
Лида достала фотографию. Мама хранила её в пальто. На обороте почти стёрлась надпись: «Анька, ты не виновата. Я скажу им завтра».
— Не сказала, — произнесла Анна.
— Нет.
— И всё равно носила.
Анна положила снимок в ящик среди карандашей и чеков.
Перед уходом Лида оставила пальто на спинке стула.
— Заберите.
— Мне оно не нужно.
— Мне тоже.
У ворот Анна сняла с пальто бархатный воротник и накинула его на плечи, проверяя, не мал ли. Рука сама нашла внутренний карман и остановилась у аккуратно зашитого разреза.
— Плохо зашили, — сказала она. — Я переделаю.
Лида кивнула и пошла к остановке. Когда подъехал автобус, Анна всё ещё стояла у ворот в синем пальто, придерживая полы испачканными белой глиной пальцами.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
