Из дома исчезали купюры, ключи и документы. Все решили, что виноват больной старик, пока он не назвал точное место следующей пропажи
После инсульта он забывал очки, называл Катю именем покойной жены и по нескольку раз спрашивал, какой сегодня год. Сахарницу не забывал.
— Там было двадцать тысяч, — сказал он однажды. — Теперь двенадцать.
— Может, ты потратил?
— На что? На скачки?
Ключ был у сиделки Раисы, спокойной женщины из соседнего дома. Она готовила, измеряла давление и гуляла с отцом. За полгода Катя не замечала ничего подозрительного.
Через неделю пропал конверт с пенсионными документами, потом золотые серьги матери. Отец всякий раз говорил:
— Раиса взяла.
Раиса выслушала обвинение, положила на стол ключи и ушла.
— Разбирайтесь без меня. У меня уже была семья, где старик забывал, а дочь верила каждому слову, кроме моего.
— Серьги верни, — сказал он, глядя на её руки.
Катя установила камеру на книжной полке, чтобы в кадр попадали кухня и коридор. На третий день она приехала раньше обычного: отец спал, сахарница стояла пустая, а в ящике вместо свидетельства о собственности остался прозрачный файл.
В 13:07 дверь отпер Павел. Он проверил, спит ли отец, полез в сахарницу, затем забрал папку документов. Катя включила звук.
— Пап, я возьму только копии.
— А деньги?
— Ненадолго. Мне нужно закрыть долг. Всё верну.
— Ты обещал в прошлый раз.
— Если Катя узнает, она отберёт доверенность и сама станет распоряжаться всем.
— А Раиса?
— Положу серьги ей в карман, чтобы вы меня выгнали.
Катя позвонила брату.
— Документы верни. И деньги тоже.
— Я взял временно. У меня проблемы.
— А серьги?
— Это отец придумал. Он всё путает.
— На записи ты сам сказал, что подставишь Раису.
Катя нашла Раису у неё дома.
— Я знаю, что вы не брали деньги. Но хочу понять, что произошло.
— Я ушла, чтобы вы меня выгнали. Нашла у отца таблетки под матрасом: он их не пил. Давление было высоким, я собиралась сказать врачу. Ваш отец решил, что вы отправите его в пансионат.
— Он притворяется?
— Иногда. Но болезнь настоящая. Уже не понимаешь, где он хитрит, а где действительно потерялся.
Раиса вынесла пакет с серьгами.
— Он положил их в мой карман. Я заметила дома и решила, что без свидетелей нельзя возвращать.
— Значит, Паша был прав. Отец подставил вас.
— Павел был прав в одном и неправ во всём остальном.
Дома Катя положила серьги на стол.
— Ты подставил Раису.
— Не помню.
— Сейчас правда не помнишь или хочешь, чтобы я снова гадала?
— Я испугался. Что вы с Пашкой решите за меня: он возьмёт квартиру, а ты отправишь меня туда, где удобно навещать по воскресеньям. Раиса сказала про таблетки. Я понял, что остался один против всех.
— Ты сделал так, чтобы рядом никого нельзя было считать невиновным.
Они оформили доверенность только на оплату счетов и пригласили врача. Павел вернул половину денег, вторую пообещал к зиме. Катя не погасила его долг и рассказала мужу про старый кредит.
Новая сиделка работала через агентство и записывала расходы. Камеру Катя не убрала, но отец знал, где она стоит.
Через месяц он попросил снять устройство.
— Не хочу жить под наблюдением.
— А я не хочу снова искать правду по карманам чужих людей.
Он подвинул сахарницу.
— Тогда поставь её на видное место.
Катя переставила камеру на холодильник. Рядом отец положил записку: «Сегодня 14 июня. Здесь три тысячи двести рублей. Серьги у Кати».
На следующий день он дописал: «Если я скажу, что меня обокрали, сначала покажите мне эту бумагу».
Подпись вышла неровной. Катя не стала поправлять дату: было уже пятнадцатое.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
