Перед главным стартом допинг-проба стала оружием взрослых. Шестнадцатилетней Даше предлагали победу, если она обвинит человека, который запрещал ей рисковать
Врач команды Борис Аркадьевич запер раздевалку.
— Это твоё? — спросил он.
— Вера Сергеевна дала.
— Когда?
— Вчера после тренировки.
Ложь была очевидна: Вера весь вечер была на совете. Отец Даши Антон Климов снимал разговор.
Название препарата на блистере стёрли, но Борис узнал запрещённый стимулятор: одной таблетки хватило бы для дисквалификации.
В дверях появилась Лика — подруга Даши и соперница. Она отвернулась, и Вера заметила под резинкой след больничного браслета.
— Лика, останься.
Два месяца назад он предлагал перевести Дашу в частный клуб, но Вера отказала; теперь для расторжения договора требовалось доказать её нарушение.
— Даша, если я дала тебе таблетки, скажи, где и при ком.
— В коридоре. Никого не было.
Клуб мог снять Дашу «по состоянию здоровья» — без пробы и расследования.
Главный тренер предложил уничтожить блистер и разобраться внутри клуба.
— Нет, — сказала Вера. — Оформляйте находку и возьмите пробы у обеих.
— У обеих зачем? — резко спросила Лика.
Вера посмотрела на след под резинкой.
— Потому что таблетки не начинают историю. Они её заканчивают.
Лика заплакала. Даша села рядом.
Борис снял резинку и увидел свежий пластырь. Лика призналась: отец Даши привёз её в частный клуб и настоял на «восстановлении». После капсулы ей стало плохо, но Климов пригрозил: если заговорит, Даша не выйдет на старт.
— А тебе он что говорил? — спросила Вера.
— Что без взрослого норматива меня заберут в другой клуб. Что ты не веришь в меня. И что одна таблетка ничего не изменит.
Антон перестал снимать, но попытался всё свести к усталости:
— Не превращайте обычную ошибку в преступление.
Вера знала: если промолчать, Даша останется виноватой, а Лика — просто больной девочкой. Она написала в федерацию, признав, что не заметила изменения состояния, не настояла на тесте и спорила о переходе без независимого представителя ребёнка.
Юрист назвал письмо самоубийством. Вера ответила:
— Если оставить только удобные факты, чем я отличусь от него?
Через четыре месяца источник нашли по номеру партии: препарат выписал врач частного клуба на имя бывшего спортсмена. Камеры показали его встречу с Климовым, а переписка Даши доказала, что отец присылал ей таблицу выведения вещества.
Дашу дисквалифицировали на год, сократив срок за сотрудничество. Климову запретили сопровождать спортсменов на официальных объектах, материалы передали следствию; частный клуб лишился аккредитации молодёжной программы.
Вера получила справедливый и болезненный выговор: она не создала условий для сообщения о давлении родителя.
Осенью Даша вернулась в бассейн не как участница команды. Она плыла на крайней дорожке без клубной шапочки и сама считала гребки.
— Время засечь?
— Нет. Можно технику посмотреть?
Вера не имела права тренировать дисквалифицированную спортсменку, поэтому оформила индивидуальное занятие по тарифу бассейна.
Лика после лечения сменила дистанцию. Они с Дашей больше не были неразлучны, но здоровались: иногда этого достаточно, чтобы дружба не превратилась в долг.
На первом занятии Вера сняла табло и отключила секундомер.
— Двенадцать дорожек на спине. Не быстро. Ровно.
Даша оттолкнулась. Вода сомкнулась над ушами, и зал исчез. На повороте она не увидела цифр, которые должны были решить, хорошая она или плохая. Остались холодная линия воды вдоль висков и собственный ритм, которого никто не мог вписать в чужую таблицу.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
