За час до аукциона Инга сняла с торгов главный лот. Если фигуры были фальшивыми, её партнёр — вор. Если настоящими, она уничтожила репутацию
У фигуры в её руке уши были одинаковыми. До торгов оставался час. Семьдесят второй лот — шахматы из слоновой кости и эбена — должен был закрыть долги.
— Роман, подойди. После экспертизы футляр открывали только мы и Мельников. Камеры отключались на девять минут. В журнале твоя подпись.
— Я проверял крепления. Ничего не менял.
Инга разложила фигуры. Подделка была почти безупречной, но фальшивомонетчик копировал фотографии из каталога, где повреждённое ухо коня отретушировали.
— Лот снимаем.
— Без доказательств Мельников уничтожит нас, — сказал Роман.
— Если продадим, нас уничтожит покупатель.
— Комплект подменили не целиком. Пересчитай.
Не хватало чёрного пешака. В каталоге он был, а в футляре осталось пустое гнездо.
— Где оригиналы?
— В полиции. Почти все.
Роман признался: Мельников легализовал взятки через аукционы. Покупатель переводил завышенную сумму, продавец возвращал часть наличными чиновнику. Следователи предложили провести контролируемые торги: оригиналы изъять, копию выставить, деньги пометить.
— Почему я ничего не знала?
— Ты не умеешь убедительно не замечать.
— А пешак?
— Контрольный образец. Утром исчез.
Секретарь сообщил, что Мельников требует показать лот покупателю. Инга взяла пустой вкладыш. На дне гнезда блестела свежая кровь.
— Полиция не оставляет такое. Кого ты защищаешь?
Роман заклеил порез. Кровь была не его группы — Инга знала это после их совместной сдачи крови.
— Следователь забрал оригиналы вчера, — сказал Роман. — Пешак оставался как образец. Операцию готовили два месяца.
— Именно из-за одной фигуры и отменят.
Мельников вошёл с представителем покупателя. Инга включила ультрафиолет: зелёный шов на коне вспыхнул. Мельников посмотрел на пустое гнездо.
— Пешак должен быть здесь.
Роман коснулся края стола: исчезновение образца означало скомпрометированное наблюдение.
Мельников достал свёрток.
— Ищете вот это?
Внутри оказался чёрный пешак. Инга не прикоснулась к нему.
— Камеры были отключены. Как вы вошли в хранилище?
Ответ был в журнале. Уборщице выдали временную карту, открывавшую лишь дверь. Электронный замок записал карту, но не механический ключ Романа.
— Я сделал дубликат для следователя, — признался он. — Через него Мельников получил доступ.
— Ты поставил всё предприятие на одну чужую честность.
— А ты сейчас поставишь расследование на свою.
Инга сняла лот с торгов, объявив техническую причину и возврат взносов. Мельников подал иск.
Инга передала журналы, записи и заключение о подмене в управление собственной безопасности, минуя следователя. Там нашли его звонки адвокату Мельникова и переводы через счёт родственника.
Посредника задержали на другой сделке. Мельникова обвинили в фальсификации и доступе. Роман избежал уголовной ответственности, но на два года лишился лицензии.
Аукционный дом потерял клиента и переехал в помещение вдвое меньше. Инга продала долю для покрытия исков, но осталась директором.
Шахматы вернули после экспертиз. На коллекцию наложили арест. Инга принимала комплект и снова пересчитала фигуры.
Чёрного пешака не было. Тот, которого Мельников положил на стол, оказался ещё одной копией. Настоящий контрольный образец исчез у скомпрометированного следователя.
Роман считал, что фигура всплывёт через годы.
— Узнаешь? — спросил он.
Инга закрыла пустое гнездо мягкой тканью.
— Узнаю не пешака, — сказала она. — Узнаю человека, который станет объяснять, почему одного не хватает.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
