Красная температурная метка привела Оксану к схеме поддельных возвратов. Ей предложили повышение, если одна коробка без проверки снова уйдёт на конвейер
Оксана остановила ленту. Комплектовщик объяснил: возвраты, клиенты пишут «Не нагревает».
В первой коробке вместо чайника лежали три серебристых пакета с температурными индикаторами. Ни названий, ни адресов — только номера партий. Оксана знала: так перевозят дорогие препараты.
— Камеру сюда. И безопасность.
Директор Бахтин осмотрел пакеты, закрыл коробку и приказал продолжить сортировку.
— Ошибка маршрутизации, — сказал он. — Накладную исправят.
Красный круг означал перегрев: если внутри препарат, использовать его нельзя.
— Я оформляю карантин.
— Я рекомендовал тебя на должность управляющего. Не превращай пересорт в уголовное дело.
Оксана открыла журнал: все восемь возвратов приняли под её учётной записью в отпуске, с терминала Рината.
— Откуда пароль? — спросила Оксана.
Ринат посмотрел на Бахтина.
— Коробки опечатать, отчёт удалить, — сказал директор. — Все свободны.
Оксана нажала аварийную остановку. Конвейеры замерли, на табло загорелось: «Точка возврата № 4».
— Теперь удалять придётся простой на двадцать миллионов. Система уже уведомила офис.
— Думаешь, лекарства украдены?
— Думаю, вы хотите, чтобы я не узнала.
— Они не украдены. Всё хуже.
В пакете лежали ампулы известного препарата; одна буква в названии была напечатана зеркально.
Бахтин признался: контрафакт ввозили под видом электронных компонентов, раскладывали по поддельным коробкам, а через возвраты присваивали посылкам настоящие номера. Потом товар передавали дистрибьютору как возвращённый аптечной сетью.
Ринат проводил коробки за деньги; Бахтин следил, чтобы маршрут не сорвался.
«Ирина Сергеевна» из безопасности сказала, что идёт закрытая операция, и велела наблюдать. Бахтин поверил. Или сделал вид.
Оксана вызвала полицию и отправила в офис фото, записи камер и журналы. За полгода прошло сорок семь похожих возвратов; часть контрафакта ещё не успели передать в аптеки.
Офис попытался объявить случившееся злоупотреблением её доступа. Бахтина и Рината задержали, Оксану допрашивали четырнадцать часов. Она показала билеты и письма с требованием двухфакторной авторизации. Ответов не было.
Через два дня выяснилось: «Ирина Сергеевна» действительно работала в безопасности, но операции не существовало. Она использовала служебные сведения, чтобы прикрывать маршрут контрафакта. Бахтин поверил, потому что хотел поверить: официальный голос освобождал от решения.
— Почему не потребовали номер операции? — спросил следователь.
— Боялся потерять место. Потом боялся признаться, что боялся.
Оксану временно отстранили. Остановку терминала назвали «сбоем оборудования», а находку — «многоуровневым контролем».
Ринат заключил соглашение со следствием, вернул деньги и получил условный срок. Перед судом он пришёл к Оксане.
— Если бы вы не остановили линию, я бы так и носил коробки.
— Я остановила её не для тебя.
— Знаю. Поэтому и сработало.
Через четыре месяца Оксану восстановили, но повышения не предложили. Ввели авторизацию по личным картам, а медицинские товары исключили из автоматической переадресации. Индикатор требовал карантина и фотографии.
В первую смену на точке № 4 загорелась красная лампа. Комплектовщик держал коробку с кофеваркой.
— Вес не совпал на сто граммов. Можно открыть?
Оксана посмотрела на табло.
— Нужно.
Внутри оказались кофеварка и забытая кружка. Комплектовщик рассмеялся. Оксана вернула кружку в коробку и только после этого запустила ленту.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
