Во время ремонта Лида нашла в стене старые кассеты. На них мужчина записывал сообщения женщине, которая жила этажом выше и никогда не слышала его голоса
Кассеты выпали из стены, когда Лида снимала деревянную панель. Девять штук, перевязанных проводом. На коробках стояли даты 1990 и 1991 годов, вместо имён — буквы «С» и «Л».
Квартиру собирались превратить в студию звукозаписи. Сергей хотел продать её после смерти отца, но отложил сделку.
Лида очистила первую кассету и включила магнитофон. Мужской голос сказал:
— Сегодня ты пела в ванной. На третьей строчке опять взяла слишком высоко. Через вентиляцию всё слышно.
На другой записи женщина ответила:
— А ты снова чинил радио в два часа ночи. Если даёшь советы, представься.
Так Стас и Лариса познакомились через вентиляционную решётку соседних квартир. Он был звукорежиссёром, она училась в училище. Они обсуждали песни и обменивались кассетами.
На последней записи Стас произносил:
— Буду у часов в восемь. Если не придёшь, всё равно запишу тебе песню.
Ответа Ларисы не было.
Сергей узнал голос отца. Стас никогда не упоминал певицу, а после 1991 года перестал слушать женский вокал. Родители прожили вместе двадцать восемь лет.
— Не хочу разбирать его роман, — сказал Сергей. — Выбросьте кассеты.
Лида нашла Ларису в архиве училища. Молодая женщина на старой записи походила на мать Лиды.
Они позвонили Ларисе. Услышав имя Стаса, она спросила, где записи.
— В стене его квартиры.
— Этого не может быть. Я оставила кассеты у него в день встречи.
Лариса пришла на вокзал в восемь, но Стаса не было. Вернувшись, увидела у него незнакомую женщину. Та сказала, что Стас уехал и просил его не искать. Лариса оставила кассеты и уехала.
Незнакомкой могла быть мать Сергея.
— Хватит. Студию закрываем.
Но за панелью щёлкнуло, и выпала десятая кассета: «Ларисе. Почему я не пришёл».
Стас объяснял: в тот день к нему пришла Нина, мать Сергея. Она призналась, что любит его, забрала кассеты, а он позволил ей уйти.
Дальше звучал голос Нины. Она любила Стаса по-настоящему, а с его отцом прожила по ошибке. Но осталась сама, выбрала привычную жизнь и научилась её любить.
— Почему она не рассказала?
— Некоторые признания нужны не тем, кто их слышит, — сказала Лида.
Лариса выслушала запись и попросила копию. Потом призналась: она любила Стаса иначе и, возможно, даже годом позже не уехала бы. Тогда она думала, что несостоявшаяся встреча — конец жизни.
Её слова случайно записались: микрофон остался включён. Лариса попросила удалить запись.
— Архив — не склад каждой услышанной фразы, — сказала она. — Стас уважал право человека выключить микрофон.
Лида поддержала её. Сергей боялся потерять голос Нины, поэтому оцифровал домашние кассеты, где мать знала о записи.
Лариса узнала мелодию: Стас использовал её в заставке радиопередачи.
— Он всё-таки записал песню.
Нашлась рабочая плёнка с продолжением: последние такты обрывались. Лида предложила Ларисе допеть.
— В шестьдесят восемь лет?
— Голос у тебя не исчез.
— Зато появился характер.
— Он и в двадцать был.
За три месяца работы разговоры о родителях перестали быть единственным, что их связывало.
Лариса записала песню с третьей попытки. Голос стал ниже, но звучал точнее.
— Не публикуйте запись.
— Тогда зачем?
— Чтобы допеть. Не всё законченное нужно показывать другим.
Копию сохранили в студии, кассеты разделили между Ларисой и Сергеем.
Квартиру он не продал. Студия открылась весной. В первый день Лида увидела его у разобранной стены.
— Опять ищешь запись?
— Провожу новый кабель.
Он протянул ей наушники. В них звучала мелодия, записанная ночью. Без слов.
— Это тоже кому-то за стеной?
— Нет. На этот раз — человеку в комнате.
Лида положила наушники на стол, чтобы ответить без микрофона.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
