Мать продала сервиз, шкаф и половину книг, не сказав детям. Они решили, что её обманывают, пока сразу не увидели договор на квартиру с четырьмя фамилиями
— Мам, где сервиз? — спросила Светлана.
— Продала.
Зоя Михайловна стояла на стремянке. На полу лежали коробки: «оставить», «отдать», «продать».
— Это бабушкин сервиз.
— Поэтому я сорок лет мыла его руками. Теперь пусть его моет женщина из Ярославля.
Светлана позвонила брату. Игорь приехал вечером: за день исчезли кофейный столик и швейная машинка.
— Тебе деньги нужны?
— Всегда нужны.
— Мне не нужны ваши деньги.
В телефоне матери висели объявления о продаже книг, посуды, ковра, кресел и дубового шкафа.
— Шкаф не трогай, — сказал Игорь. — Я заберу.
— Куда? У тебя потолок ниже.
— Подрежу.
— Пусть его заберёт человек с рулеткой.
Через неделю грузчики вынесли шкаф, ковёр и отцовское кресло. Зоя проверила перевод.
— Кресло зачем продала?
— Пружина лопнула.
— Папа в нём сидел.
— А я двадцать лет обходила угол. Папа теперь живёт в Анапе и сидит в новом кресле. Если соскучилась — позвони ему.
— Что происходит?
Зоя принесла папку.
— Я переезжаю. Мы купили квартиру.
В договоре стояли четыре фамилии. Трёх женщин Светлана знала: мать, Галину Петровну и Аллу Борисовну. Четвёртым был мужчина.
— Кто такой Юрий Семёнович?
— Сосед Галины.
— Вы вчетвером купили квартиру?
— Пятикомнатную. У каждого своя комната, кухня, гостиная и расходы общие.
— Вы решили жить коммуналкой?
— Решили не помирать поодиночке в своих квартирах.
— А если поссоритесь?
— Будем ссориться рядом, а не созваниваться по праздникам.
— Почему ты продаёшь всё подряд? — спросила Светлана.
— В новую жизнь шкаф не поместится. И кресло тоже. А сервизу будет тесно.
— Могла оставить хоть что-нибудь.
— Я оставляю то, что могу унести.
В пустом доме нашли коробку с письмами, открытками и бабушкиными рецептами.
— Это берём. И мерную зарубку с двери.
— А супницу?
— Уже продана.
— Я не про неё.
— Если жалеть каждую вещь, переезд не закончится.
Новая квартира пахла краской. Галина измеряла стену, Алла спорила с Юрием о холодильнике.
— Один большой экономичнее.
— Значит, твой лук будет рядом с моим творогом.
— Я не ем лук.
— Тем более не командуй.
В комнате Зои помещались кровать, шкаф и стол.
— Тесно.
— Зато гостиная большая. В этом смысл.
Светлана помогла выбрать краску. Впервые их спор не был попыткой остановить переезд.
Дом купила молодая семья с детьми. Они попросили оставить качели и буфет. Зоя согласилась, но увезла зарубку: Игорь сделал из неё рамку.
— Вот это память, — сказала она. — А кресло всё равно было ужасное.
Переезд занял два дня. В общей кухне не хватало посуды: Алла привезла кружки, Галина — кастрюли, Юрий — ножи и контейнеры.
— Я же говорила, тарелки пригодятся.
— Ты половину продала.
— Купим такие, которые не жалко ставить в посудомойку.
Через месяц дети приехали на общий ужин. За столом сидели хозяева, родственники и рыжая собака из приюта. Юрий приготовил плов без лука, и спор о его названии начался снова.
— Не пожалела? — спросила Светлана.
— Сегодня три раза: Галя заняла ванную, собака унесла носок, Юра купил зелёные тарелки.
— Можешь вернуться ко мне.
Мать посмотрела в гостиную: Галина показывала внуку рисунки, Алла вытирала лапы собаке, Юрий объяснял Игорю, что контейнеры надо подписывать.
— Куда я от них денусь? Они без меня всё перепутают.
На следующий день Светлана заказала четыре белые тарелки с тонкой золотой полосой. Не сервиз — просто четыре штуки.
Мать прислала фотографию: одна тарелка стояла у неё, три — перед соседями. Рядом лежала записка Юрия: «Купить ещё восемь. Эти нормальные».
Зоя Михайловна приписала: «Вот видишь, мужчина для мебели оказался полезным».
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
