Гардеробщица отказалась отдавать дорогой гостье пальто, хотя номерок совпадал. Она узнала красный шов на подкладке — две недели назад это пальто украли у её дочери
Женщина по другую сторону стойки не сразу поняла отказ и положила номерок на стойку.
— Сто сорок шестой. Кремовое пальто с поясом.
— Номерок ваш. Пальто — нет.
В фойе звенел второй звонок. Пахло мокрой шерстью и свежей краской. Лидия работала в гардеробе, но это пальто узнала сразу.
Две недели назад Аня прибежала домой в тонком свитере: сказала, что пальто сняли со спинки стула в кофейне. Они писали заявление. Лидия зашила подкладку возле кармана красной ниткой.
Теперь красный стежок выглядывал из-под воротника.
Лидия набрала дочь. Аня сбросила и прислала: «Я на работе. Что случилось?» Лидия отправила снимок рукава — ответа не было.
Администратор прибежал с директором. Увидев посетительницу, тот побледнел.
— Через десять минут спектакль, а ваша сотрудница объявила меня воровкой.
Директор наклонился к Лидии:
— Отдайте пальто.
— У моей дочери такое украли.
Лидия вывернула край подкладки. Красная нитка шла неровно, с двумя узелками. Лариса Андреевна достала чек.
— Купила в комиссионном магазине на Садовой. Четырнадцать дней назад. Хотите вызвать полицию — вызывайте. Но вещь я не крала.
Дата совпадала с тем днём, когда Аня вернулась домой в свитере.
Телефон Лидии завибрировал: «Мам, отдай женщине пальто. Я всё объясню вечером».
— Вы знали, что оно продано? — спросил директор.
— Нет.
— Тогда прекратите этот цирк.
— Цирк в соседнем здании, — сказала Лидия. — А у нас театр.
Лариса Андреевна усмехнулась, но пальто не взяла.
— Поговорим о том, что ваша дочь сделала здесь.
Аня была стажёром в постановочной части и придумала оформление премьеры: длинные полотна ткани превращали декорации то в стены, то в дорогу. Директор хвалил «свою находку», а в программке Аню не упомянули.
— И при чём тут пальто? — спросила Лидия.
— Его продали, чтобы купить ткань.
Аня появилась в фойе бледная. Призналась: пальто она не потеряла, а отнесла в комиссионку, чтобы купить ткань для макета. Испугалась рассказать матери. Лариса купила вещь, не зная правды.
— Про кражу было глупо, — сказала Аня. — Я хотела сказать, что потеряла, но ты повела меня в полицию. А там уже… я не смогла признаться.
— Зато сегодня смогла. При полном фойе.
В антракте зрители обсуждали сцену: полотна сходились и расходились над головами.
Аня вышла из комнаты.
— Я хочу вернуть вам деньги за пальто. Не сразу, но верну.
— Зачем? Я получила вещь, вы — ткань, магазин — комиссию. Прозрачная схема.
Она достала программку:
— Вашей фамилии здесь нет.
— Я стажёр.
— Стажёр придумал оформление, которое директор называет главной находкой сезона?
Олег Борисович оказался рядом слишком быстро.
— Творческий процесс коллективный.
— Тогда и фамилии должны быть коллективными.
Лариса Андреевна попросила договор с попечительским советом, где отдельной строкой стояла оплата сценографии. Директор сказал, что бухгалтерия закрыта. Она ответила, что утром откроется.
На следующий день Аню оформили, выплатили гонорар и вернули монтировщикам расходы. Олег Борисович неделю говорил с Лидией через администратора, потом снова начал здороваться.
Кремовое пальто осталось у Ларисы Андреевны. Она предложила продать его обратно, но Аня отказалась.
— Мне оно всё равно было тесно в плечах, — сказала она матери.
— Врёшь.
— Немного.
С первого гонорара Аня купила Лидии чайник и вернула деньги за пальто. Лидия взяла половину. На вторую они пошли в магазин тканей.
Перед следующей премьерой Аня принесла матери короткое тёмно-синее пальто собственного кроя. Внутренний карман был пришит красной ниткой — ровно, почти незаметно.
Лидия проверила два узелка и повесила пальто отдельно, за стойкой.
— Номерок дашь? — спросила Аня.
— Тебе не дам. С тебя расписка надёжнее.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
